Сладкая для инкуба - Лолита Моро

в своей провинции и наследница. Очень интересно. Так, я все правильно запомнил, умница Мики? Или Милена? И ты, по всем приметам, невеста Принца. – я сказал, – та самая.

Вот это она перепугалась! Я даже слегка простил ее хамское бессловесное выступление насчет проходимцев и наглецов. Любовался бледной мордочкой с белыми губами и обесцветившимся взглядом. Одни веснушки на лице остались!

– Так как же мне теперь тебя называть? Может быть, на «вы»? И кланяться? Жалко шляпы у меня нет, да? Снимал бы, когда разговариваю. Какие есть еще в вашем замке церемониальные приблуды, ваше сиятельство? – я откровенно издевался.

На столе стоял только нарезанный хлеб да соль с горчицей. Мики отщипнула кусочек, пальцем!!! Навозюкала сверху горчицы, и, перепутав, сунула палец в рот.

Слезы! Огромные, прозрачные, как дешевые стеклянные бусы из лавки рыночного стеклодува, побежали по бледным щекам. Мне нравилось.

Мила

Я вдруг поняла, что он может запросто бросить меня здесь одну. Да. Встать оскорбленно и уйти, прямо сейчас и куда ему заблагорассудится. Ведь Хью мне никто. Ни вассал, ни родственник, ни друг детства, ни жених, как бы нелепо это не звучало. Он ничего мне не должен. И если я сегодня выручила его немного, так сделала это скорее для себя, чем для товарища. И наверняка Болт выпутывался из ситуаций похлеще. Это я смертельно боюсь оказаться один на один с этим огромным, чужим, непонятным городом. Без связей, без денег, даже толком без языка…

– Ну-ну! Хватит прибедняться, ваше сиятельство, я сегодня видел тебя в деле, не так уж ты беззащитна, – рассмеялся мистер Ламберт. Обернулся и сделал знак подавальщику в белом фартуке, – и реветь завязывай. Все равно я не верю твоим слезам, не разжалобишь. Но ты молодец! Умеешь быть честной хотя бы перед собой.

Он откинулся на спинку жесткого деревянного кресла. Смотрел на меня с легкой непонятной улыбкой. Ясно одно. К прежним доверительным отношениям мы вряд ли вернемся. От этой мысли стало обидно и холодно. Словно я по собственной дурости потеряла что-то страшно важное.

– Ты знаешь какой-нибудь язык? Кроме имперского? – Хью поморщился, – мне надоело слушать твои мысли. Пошла ты! …

Он безобразно сплюнул на пол и отвернулся.

Я могу думать на высоком имперском…

– Нет! не годится, – сказал Болт, не оборачиваясь, – я тоже могу.

– На древнеимперском? – предложила я сходу.

– Интересно, – кивнул Хью, – давай попробуем.

Но оказалось, что кроме «гой еси, добрый молодец» и «аки пес смердящий», ничего я на старо имперском припомнить не могу.

Хью задумчиво кивнул. Молча глядел, как накрывают на стол две полненькие кухарочки. Я захлёбывалась слюной и помалкивала.

– Приятного аппетита, – кокетливо присели в коротком поклоне молодые женщины.

– Ешь, – Хью переводил взгляд с одной на другую, велел: – монету дай мне.

Нацелился! Вот к гадалке не ходи, нацелился на свеженьких простушек. Несусветный бабник!

– Не дам! – плохо соображая, сразу откликнулась я. Смутилась. И тут же попробовала обосновать отказ: – это единственная наша денежка, Хью. Нельзя оставаться совсем без денег… ты же знаешь примету: деньги к деньгам, в пустой кошелек…

– Мне нужна женщина, бледный. Прямо сейчас. Давай деньгу или сама ложись.

Он глядел хмуро, сердито, неприязненно и мимо моего лица. Со стенкой разговаривал, буквально. Расставил широко ноги и похабно гладил себя через штаны в известном месте. Пунцовую нижнюю губу облизывал, как девка, приманивающая клиента.

Низ живота… неееет!

Быдло – оно и есть быдло! Никогда в жизни, когда вернемся домой, я не позволю этому хаму дышать со мной одним воздухом! Скотина подзаборная!

– Подавись! – я швырнула монетку на стол. Та подпрыгнула, звякнула о кувшин и отрикошетила мсье Ламберту прямо в тарелку с едой.

Он медленно двумя пальцами достал деньгу из гуляша. Облизал и вытер руки салфеткой.

– Сработало, – произнес с ухмылкой Хьюго Болт.

– То есть? – я сразу перестала злиться. Он проводил эксперимент! Надо мной? – что сработало?

Он вдруг выставил средний палец на правой руке и сунул его мне под нос. Рассмеялся пренебрежительно и вышел из-за стола.

Я видела, как кухарки посеменили следом за наглым гадом по лестнице наверх.

ГЛАВА 18. Кое-что еще

Хьюго

Чем меньше женщину мы проще, тем больше легче она нам… я запутался. Короче, чем проще женщина, тем легче оргазм. На обеих девчат у меня ушло минут двадцать пять. Я даже ботфорты снимать не стал. И руки из карманов не вынул. Я инкуб. Я любую могу заставить кончить от поцелуя. Ладно, не любую. Одно исключение лишь подтверждает правило. Да и до поцелуев с кухарками я не снизошел. Зачем напрягаться?

Отправил кухонных дам восвояси. Вытянулся на кровати в номере и закрыл глаза. Пожрать бы. Что там осталось на столе? Гуляш. Свежие овощи на широком блюде. Маринованные – в низкой расписной плошке. Отварной картофель белый и рассыпчатый. Не столица, ясен пень, но годится вполне.

Я сглотнул голодную слюну. Машинально втянул воздух в ноздри. От паха навязчиво несло дешевым мылом. Я хмыкнул, вспоминая…

В голове тихонько заиграла скрипка. Неуверенный танцевальный мотивчик:

– Птичка польку танцевала на лужайке в ранний час. Нос налево, хвост направо…

Я довольно ухмыльнулся. Кто-то заигрывает со мной? Соскучилась? Да неужели?! Проверяет привязку? Нащупывает канал управления? Ловит, не понимаю, как?

Но мыслей девчонки я не слышал. Глухо, так же, как и полчаса назад. Слишком далеко? Или я все-таки сумел поставить на умницу Ми блок?

Мила

– Сапоги со стальными подковками, коричневые плащи с капюшонами. Очень напоминают ваших приятелей с Северной Гряды, господин Ламберт. Смотрят на меня, но без интереса, – я проговорила вслух. Очень тихо, себе под нос. Чтобы со стороны выглядело, будто я читаю молитву. – я не знаю, как лучше поступить. Оставаться за столом или..? я не знаю, что мне делать, мистер Ламберт.

Я сложила руки на коленях. Времени прошло изрядно. Минут сорок миновало с тех пор, как развратник Болт увел кухарок трахаться к себе в номер. На столе красовалось еще много еды. Никто не убирал закуски и салат. Блюдо с мясом в самом начале накрыли большой керамической крышкой. Похоже, здешние подавальщики знакомы с привычками моего… вот как назвать его? Хёггов Болт!

– Красиво, ничего не скажешь, объемно, – раздалось сбоку.

Я повернула голову.

– Но я все-таки предпочитаю, чтобы ты меня звала «мистер Ламберт».

Он возник рядом со столом. Улыбается, коса растрепалась, рубаха помята. Клапан на рейтузах зашнуровал неправильно…

– Неправильно?

Хью удивился и с любопытством уставился на свой пах.

Снова шарит в моей голове, как в собственном кармане!

– Если ты воображаешь, что