Придушил бы! - Agna Werner

Прихватываю ее ртом, чтобы не выскользнула, и ласкаю языком. Давид прислоняется к умывальнику и прикрывает веки, пока я старательно вылизываю нежную кожу и начинаю двигаться по стволу. От удовольствия сама жмурюсь. Напольная плитка добавляет дискомфорта от мельчайшего трения. Кого-то ждут синячки… Немного забывшись, в неспешном ритме продолжаю всасывать член, поэтому болезненный захват волос на затылке становится неожиданностью.

— Нравится, когда он прилюдно лапает тебя? — внезапно раздается угрожающе.

Распахиваю ресницы, но пока не останавливаюсь.

— Чтобы я видел, да? — злобно шипит.

Давид забирает инициативу, зафиксировав мою голову обеими ладонями. Непонятная вспышка ярости отражается на его лице. Теперь он сам контролирует глубину фрикций, буквально насаживая мой рот на себя. Процесс сразу перестает приносить наслаждение. Я через раз успеваю дышать, до того как перекрывается доступ кислорода. Накатывает паника, и я хватаюсь за его бедра:

— М-м-м! — пытаюсь оттолкнуть, царапаться, но силы слишком не равны!

Продолжаю истерично мычать, пока слезы застилают глаза. Только не это, снова! Я задыхаюсь и молюсь, поскорее бы он закончил. Давид замирает, и я чувствую сперму где-то в горле. Не сразу выходит и отпускает меня. От страха забиваюсь в угол возле унитаза. Что еще он захочет со мной сделать?! Сейчас он похож на разъяренного быка, перед которым машут красной тряпкой, а не мужчину, который доставлял мне удовольствие несколько дней назад. Такому Давиду я не хочу и не могу подчиняться.

Кое-как усмирив негодование, он хватается за белую столешницу:

— Блять, я хотел все не так!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В следующую секунду его попытка приблизиться, вызывает новый прилив паники, поэтому я сжимаюсь в комок, а он отступает.

— Приведи себя в порядок, прежде чем вернуться к гостям, — уходит.

Я вздрагиваю от хлопка двери и поднимаюсь на ватных ногах с пола. Отражение в зеркале не сулит ничего хорошего. Даже если попробую сейчас что-то подправить, это не поможет. Глаза покраснели от слез, губы заметно распухли от трения, от прически не осталось и следа.

Прокрадываюсь на второй этаж в свою комнату, смываю макияж и наношу новый, более яркий, который сможет прикрыть ужасные следы. Волосы собираю в высокий хвост. Вообще косметичку я брала, подозревая, что мы можем поехать к нему потом. Судя по всему, такого уже не будет. Кое-как успокоившись, спускаюсь обратно. Плевать, что подумают люди. Давида нигде нет, хотя я бы сказала ему пару ласковых. Когда первый шок прошел, я вернула самообладание на место. Что ж, дождусь конца мероприятия и поеду к нему. Если он решил, что легко отделается, то нет. Я могу подчиняться, но это не значит, что со мной можно поступать подобным образом!

Давид

Я прекрасно знал, куда шел. Я думал, что справлюсь, но... Смотреть, как он ее трогает, как она прижимается к нему... Эти картинки вызывают ярость. Значит, это конец. Я видел, как Лика трепыхается, но ничего не мог поделать со своей яростью. Пелена застелила глаза и не давала адекватно мыслить. Мне было неприятно и гадко, хотелось сделать ей также. С этой девчонкой я превращаюсь в монстра. Наверное, стоит остановиться, пока не стало слишком поздно.

Я сбежал оттуда, как последний трус, побоявшись увидеть в ее глазах осуждение. Вот поэтому уже три часа компанию мне составляет бутылка коньяка. Я вроде бы и пьян, но не достаточно. Опять это «но»! От трели дверного звонка чуть не роняю стакан, таким неожиданным был звук. Неспешно плетусь к двери и отпираю. Увидев Лику, ни капли не удивляюсь.

— Давид, ты охренел?! — решительно врывается в квартиру.

Яркий макияж ей к лицу. Этой сучке все идет!

— Я же говорил тебе, что практики и весь этот сранный БДСМ не для меня. Я слишком вспыльчивый, не способный держать чувства под контролем, — замечаю флегматично, спасибо алкоголю, и собираюсь вернуться на кухню, бросив напоследок: — Давай закончим. Захлопни дверь перед уходом.

— Нет, дорогой! Теперь я решаю, закончили мы или нет! — злобно выпаливает.

Я совсем чуть-чуть не дохожу до цели, когда в спину прилетает ее миниатюрная туфелька. Мой ангел-хранитель еще рядом, раз острая шпилька не вонзилась под лопаткой. Удивленно поворачиваюсь, и тут же на меня налетает эта фурия со второй. Она пытается меня побить обувью! Где это слыхано? Пятьдесят с копейками килограмм бараньего веса кидаются на девяносто кило, которые в основном осели в мышцах. Если бы я был трезв, то уже заливался хохотом, но мне удается только смотреть на сие действие и недоумевать.

— Как ты мог, так поступить со мной?! Я же предупреждала!

Удары попадают по большей части в грудь. Все же опасаясь получить дырку в печени или еще где, мягко забираю оружие из ее рук. Теперь кулаки без разбору лупят куда попало.

— Да ни черта ты не предупреждала! Лика, я вообще ничего не знаю и не понимаю. Тебе нравится изводить меня, препарировать. Дать конфетку, а потом показать, как другой получает ее без малейших усилий! — все же не сдерживаюсь и кричу.

— Ты кретин, Завьялов. Я таких еще не встречала в своей жизни! — она пышет гневом и снова толкает меня ладонями. Лицо раскраснелось… Ей очень идет быть эмоциональной, а не холодной снежной королевой.

— Ну вот и посмотри в последний раз! Я заебался! Повторить по буквам?

Лика поднимается на носочки, больно сжимает мой подбородок и тянет на себя:

— Повтори, — цедит точно в губы, а в глазах полыхает огонь.

Я смотрю на эту разъяренную тигрицу, и член отдает команду «фас». Сложно судить, кто первый идет в наступление, но Лика очень сильно прикусывает мою нижнюю губу, после зализывая.

— У тебя кровь, — замечает ехидно.

— Я уже понял, — обрушиваюсь на ее шею и вгрызаюсь в нежную светлую кожу. Плевать, как она будет скрывать отметины.

Разворачиваю нас, и впечатываю девушку в стену темного коридора. Словно голодный, шарю руками по наряженному телу. Мне срочно нужно освободить ее от одежды! Срываю футболку и лифчик, откидывая подальше. С узкими джинсами приходится повозиться. Напоследок распускаю хвост, позволяя локонам рассыпаться по плечам.

— На кухню? — почти галантно отдаю даме право выбора.

— В спальню, — слух ласкает тон, не терпящий возражений. — Сегодня я тебя трахаю.

Закидываю Лику на плечо и несу к кровати. Одеяло сразу летит на пол. По поводу света какое-то время медлю, но решаю оставить, частично убавив и оставив эротический намек. Меня не надо просить, я сам раздеваюсь, пока она мастерит паровозик из подушек.

— Твоя задача спиной упереться в стену, а пятой точкой умоститься на подушку.

Кажется, меня ждет что-то интересненькое. Под чутким