Попаданка с приветом, или Дети, заберите вашу мать! - Алиса Квин

— Ах, какое мастерство! — сказал он. — Ваш кошель… настоящее произведение искусства!

Я благодарно кивнула, тщательнее пряча Грошика в карман.

Глава 9

Мы с большим удовольствием гуляли по этому волшебному рынку. Дети пробовали сладкие фрукты, которые сами подлетали в ладонь, гонялись за крошечным зверьком-продавцом, который предлагал «молоко для дракончиков» и чуть не упали в бочку с карамельными зельями.

— Ну что, лоэра, — пробормотала Митрофановна, покачивая щетиной. — Кажется, ты начинаешь привыкать.

— Может, и так, — тихо ответила я. — Только бы это не оказалось сном.

— Во сне бы так не пахло! — фыркнул Грошик, звякнув монетами. — Здесь пахнет золотом, пирогами и свободой!

Я улыбнулась. Я на самом деле уже начала привыкать к жизни в этом мире. Пожалуй, я смогу стать его частью, особенно если рядом будут мои дети… и этот странный дуэт — метла и кошелек.

— Мамочка, можно мы пойдем туда? — Эриэль потянула меня за руку, указывая на яркий прилавок, где все переливалось от блестящих красок.

Я внимательно осмотрела лавку. На прилавке стояли игрушки. Я не сразу поняла, что они зачарованные. Мишки подмигивали прохожим, деревянные лошадки переступали копытцами, а над всем этим кружили в воздухе светлячки, образуя узоры.

— Игрушки ручной работы! — провозгласила продавщица, эльфийка с пышными зелеными волосами. — Каждая кукла хранит добрые сны и отгоняет кошмары!

Дети вмиг рассыпались по лавке.

Близнецы начали гоняться за летающими волчками, визжа от восторга. Виллем, как всегда, держался серьезно — стоял у стойки и рассматривал деревянного рыцаря в латах, который сам поднимал меч.

А Эриэль… Эриэль застыла перед полкой с куклами.

Там, на самом верху, сидела она — кукла в небесно-голубом платье с кружевами, с тонким лицом и золотыми волосами. Но самое удивительное — глаза. Они сверкали мягким, почти живым светом.

— Мамочка, — прошептала девочка, — она дышит. Видишь? У нее грудь поднимается!

Я присмотрелась. И правда, кукла будто оживала, шевеля ресницами и тихо улыбаясь.

— Это одна из особенных, — пояснила продавщица. — Таких делают редко. Она выбирает себе хозяйку сама.

— Выбирает? — удивилась я.

— Да. Если дотронетесь, она может не отозваться. А если полюбит, то заговорит.

Эриэль прикусила губу.

— Мамочка, можно я попробую?

— Конечно, милая.

Девочка осторожно потянулась к кукле, и я уже хотела подставить руку, чтобы та не упала, но кукла… сама скользнула вниз и мягко опустилась прямо на ладони Эриэль. Девочка ахнула, а кукла чуть склонила голову.

— Как тебя зовут? — спросила Эриэль.

— Лориэль, — тихо прозвучало в ответ, словно звон колокольчика.

Все вокруг на секунду замерли, даже близнецы перестали шуметь.

— Она со мной поговорила! — Эриэль сияла. — Мамочка, она со мной поговорила!

Я почувствовала, как к горлу подступает ком, а на глаза набежали слезы.

Вот он, тот миг, когда чужой мир становится домом. Когда ребенок, который тебе не родной, смотрит на тебя с такой радостью, будто ты всегда была рядом.

— Сколько стоит кукла? — спросила я, не глядя на продавщицу, потому что боялась, что голос дрогнет.

— Для тех, кого выбрала Лориэль, — только две золотые, — ответила эльфийка с легкой улыбкой.

Я открыла Грошика.

— Только не устраивай концерт, ладно?

— Я… я тронут, — прошептал он, сдержанно звякнув. — Вот это достойная покупка.

Монеты мягко перекатились на ладонь продавщицы, и кукла снова улыбнулась.

— Спасибо, мамочка, — Эриэль обняла меня, прижимая Лориэль к груди.

— Мамочка… — эхом повторила кукла тихо, едва слышно.

И, клянусь, я не сдержалась. По моим щекам покатились слезы. Я прижала к себе Эриэль, прошептав ей в волосы:

— Не за что, моя хорошая! Я счастлива, когда счастлива ты!

А Грошик вздохнул у меня в сумке.

— Вот оно, золото настоящего мира, — пробормотал он философски. — Не я, не монеты… а это.

Мы продолжили свою прогулку по этому, наполненному чудесами, рынку. Дети остановились у уличного фокусника. Тот заставлял яблоки превращаться в голубей и обратно. Я наслаждалась этим живым гулом рынка: аромат пряностей, звон амулетов, крики зазывал, смех. Почти почувствовала себя дома.

— Какая трогательная сцена, — раздался за спиной мягкий, обволакивающий голос. — Лоэра Уиллард с детьми. Словно ничего и не было.

Я медленно обернулась.

Прямо передо мной стояла молодая, восхитительно красивая женщина, от которой веяло холодом и самоуверенностью. Высокая, гибкая, как хищная кошка, с белоснежными волосами, собранными в идеальный узел, и глазами цвета расплавленной карамели. Темно-синее платье с серебряной вышивкой очень выгодно подчеркивало тонкую талию и высокую грудь, на которой блестело тонкое ожерелье, отливавшее слабым сиянием.

— Простите, — я попыталась вспомнить всех, кого могла знать Арабелла, — мы знакомы?

Незнакомка улыбнулась. Медленно, и как-то очень снисходительно.

— Когда-то были... Хотя, возможно, тебе теперь проще притворяться, что нет.

В ее голосе было столько яда, что мне внезапно захотелось сплюнуть.

— Вы что-то путаете, — сказала я, стараясь говорить спокойно. — Я сейчас не притворяюсь. Я просто… живу.

— Живешь, — эхом повторила она, чуть склонив голову. — Забавно, что ты еще можешь это делать после такого падения.

Я застыла. Внимательнее посмотрела на эту холодную стерву. Ведь стерва же! Видно, невооруженным взглядом.

— Что вы имеете в виду?

— О, прости, — сладко изогнула губы блондинка. — Конечно, ты ведь ничего не помнишь. Как удобно, правда? Можно начать с чистого листа. Без ошибок. Без… прошлого.

В этот момент она сделала шаг ко мне, и воздух, между нами, будто похолодел. Я почувствовала тонкий аромат — смесь дыма и жасмина. Голова чуть закружилась.

— Киллиан, должно быть, счастлив, — продолжила она. — Ведь теперь у него послушная жена. Без претензий. Без эмоций. Без… гордости.

Я моргнула, переваривая. А потом улыбнулась — слишком широко, чтобы быть искренней.

— О, гордость у меня есть, не переживайте. Просто теперь я трачу ее не на интриги и драмы, а на воспитание своих четверых детей. Уверена, вы бы с этим не справились.

Улыбка на ее точенном лице дрогнула, глаза зло сверкнули.

— Смелые слова для женщины, которая едва держится на ногах после падения.

— Зато я поднялась, — спокойно ответила я. — А вот некоторые, похоже, до сих пор ползают. И вообще, какого х… художника… ты интересуешься моей жизнью, моими детьми и моим мужем?

Ее глаза блеснули желтым пламенем, как у рассерженной кошки.

— Осторожнее, лоэра. Мир не любит дерзких.

— Очень странно с твоей стороны выдавать свое личное отношение за чувства всего мира! Моя дерзость — это форма выживания. Так своему миру и передай!

Она смотрела на меня несколько долгих секунд, и впервые на ее лице появилось не презрение, а что-то вроде… любопытства.

— Хмм. — Она слегка склонила голову. — Похоже, ты действительно изменилась, Арабелла. Посмотрим, надолго ли. — Она отступила. — Береги