Его одержимость. Время вспять - Дилара Маратовна Александрова

— Боже, Файрон! Ему шестьдесят лет! Он пришел жаловаться на нашего сына! Что за глупая ревность?!

— Шестьдесят лет — отличный возраст для развлечений. Уже нет работы, но старость еще не одолела. Седина в бороду, бес в ребро, так же на Земле говорят?

— Не слышала о таком.

Файрон впечатал ладони по обе стороны от лица загнанной в угол жены, гипнотизируя ее своими горящими, полными ревности глазами. Рыжие реки волос ниспадали на плечи, стекая водопадами по спине.

— Надеюсь, ты помнишь одну простую вещь, птичка моя, — сказал он, не давая выскользнуть из своей ловушки. — Ты — моя. Не забыла ведь? Моя.

Виктория сжала кулачок и ткнула им в грудь мужа, уже пыхтя от возмущения:

— Так, Файрон Даркомор! — выпалила она, заставив его сделать шаг назад своей внезапной злостью. — Я не намерена выслушивать сцены ревности только потому, что мы давно не прорабатывали твою проблему. Думаешь, у меня есть на это время? У нас ребенок, знаешь ли, статуи таскает по улице! Ты понимаешь, что это значит?

— Что? — обескураженно ответил Файрон, совсем не ожидая утренней злости от собственной жены.

— Что у нас проблемы! — выпалила Виктория. — Пока твоя голова забита ревностью, у нас, между прочим, намечаются огромные проблемы, — она распахнула руки. — Вот такенные! Что, если дар Касса совсем выйдет из-под контроля?! У него слишком сильные способности, а он нестабилен. Из-за искажения его телепатии во время моей беременности дар может стать стихийным, и его уже никто не удержит. А если будут жертвы? А если… ох, ты подумал, что будет с нашим сыном?!

Файрон, и без того бледный, вдруг побледнел еще больше.

Кажется, сладкий морок прошедшей ночи и цепкая ревность утра начали спадать, и он, наконец то, начал конструктивно мыслить.

Вряд ли Лангерт соврал ему — это просто проверить. Сопоставить одно с другим, посмотреть уличные камеры, расположение предметов на его заднем дворе… В округе все знают, что он работает дознавателем, так что наговаривать на сына нет никакого смысла.

Старикан прав, на всей планете Омега наберется только два человека, имеющих боевую телепатию: Кассарион и еще один ребенок с другого района города. Получается, что бы не летало в воздухе, поднял это его родной сын.

Кассарион становится сильнее, его телепатия не поддается контролю, а вечное желание малыша убить мифических «змей» начинает походить на паранойю.

Можно допустить, что со временем его проблемы можно сгладить терапией, но все равно пройдет немало времени. А за это время может случиться все, что угодно. Если кто-нибудь серьезно пострадает, встанет вопрос об изоляции малыша. Файрон знал, такое уже бывало, и не важно, какой статус ты занимаешь, если твоя семья представляет угрозу для общества. Ребенка могут сослать туда, где нет ни одного мыслящего существа, а в крайнем случае…

Нет, он даже не хотел об этом думать.

— Я за Джудит, — быстро кинул Файрон, уже расстегивая верхнюю пуговицу пижамы. Нужно было переодеваться и срочно двигаться в путь. — Если ей плохо, вызову врача.

После того, как муж ушел, Виктория напряженно опустилась на диван, с тревогой глядя в сад сквозь глянцевое плотное стекло, отделяющее пышную растительность от гостиной. На душе было неспокойно, чего уж говорить. Лишь бы с Джуудит все было в порядке. У нее столько планов в голове…, например, как структурировать телепатию Кассариона, чтобы она не набирала силу быстрее, чем его организм успевает расти.

Она не знала, чем это было вызвано. Природной силой Кассариона, или сдвигом телепатии при рождении, или чем-то совсем иным. Но одно она знала точно — телепатия Кассариона невероятно сильна, и без должного обучения может разрушить все на своем пути.

— Мама, — послышался сонный голос только что проснувшегося малыша. Кассарион спустился по лестнице, видимо, покинув свою кроватку. — Моя мама.

— Ох, малыш, — Виктория подняла сына на руки и расцеловала розовые щечки. — Любимый мой, сладкий.

Научился говорить...

— Моя мама, — повторил Кассарион, задумчивый, будто размышляет о каких-то глобальных вещах, а потом посмотрел на маму хмуро. — Моя?

— Твоя, малыш, твоя, — вздохнула Виктория, поняв, что в это утро еще один Даркмор требует ее внимания.

Она их обоих очень, очень любит.

Главное, чтобы они не задавали вопросов одновременно.

Глава 7. Секрет, спрятанный в секрете

Прибрежный квартал находился в двадцати минутах езды. Файрон поразился, какое огромное расстояние преодолевала маленькая девочка, чтобы добраться до их дома. Это не менее двух часов на самокате, тогда Джудит должны была вставать еще до восхода солнца, чтобы успеть ко времени. А, уходя из их дома, она, наверняка, возвращалась глубоко ночью. Странно, что ни Файрон, ни Виктория не подумали об этом. Ладно, жену можно понять — эти дни она находилась словно в другом мире, на границе сна и реальности. А он-то что? Файрон почувствовал стыд.

Дома в прибрежном квартале располагались кто как придется: здесь не особо заботились о правильности уличных линий, и уж точно не выкорчевывали лишние пальмы для того, чтобы дорога была прямее. Так, как принято в менее бедных кварталах пилигримовых поселений.

Автомобиль Файрона заглох сразу же, как весенняя чавкающая грязь попала в воздуховоды, достигнув внешнего слоя атигравитаторов. Элитный Моврэбсел сел воздушной подушкой на месиво, намекая, что сегодня Файрон испачкает глянцевые ботинки по самую щиколотку.

Через несколько десятков метров он остановился напротив какой-то невысокой халупы с прохудившейся крышей,