Его плененная омега - П. Джемисон

Эвандер

Слишком близко. Я был чертовски близко.

К моей омеге. К тому, что слишком рано раскрыл свои карты. К тому, что поставил ее в неловкое положение. И все же я не мог удержаться, чтобы не вдохнуть ее нежный аромат. Я долго ждал, чтобы позволить себе это. Когда она была в коме, я сопротивлялся вторжению в ее личное пространство больше, чем это было необходимо. Из-за сока в ее организме она почти потеряла все признаки, которые отличали ее от омеги по запаху. Это была первая подсказка, которая сказала мне, что сок способен подавлять инстинкты наших животных.

Теперь она прошла детоксикацию. Все, что осталось от сока, — это след зависимости, который он оставил в ее сознании. И теперь, когда я знал, кто она такая, мой внутренний зверь, изо всех сил старался вдохнуть ее запах в свои легкие. Запечатлеть его в моей памяти, чтобы я всегда знал, как ее найти.

— Мой кулон, — выпалила Риэль, приводя меня в чувство, прежде чем я совершу что-то непоправимое.

— Что?

Она моргнула, с трудом сглотнув.

— Что ты сделал с моим кулоном?

В ее голосе больше не было злости на меня за то, что я взял его. Просто любопытство.

— Сохранил.

Я встал, чтобы взять одеяло со спинки стула и накрыть им ее ноги, прежде чем вернуться на кухню.

— Кстати, откуда у тебя пуговица от военной формы?

— Это длинная и личная история. Могу я забрать его обратно?

— Это должно быть важно.

Я наблюдал за ней краем глаза, продолжая готовить еду.

Прошло много времени, прежде чем она ответила тихим голосом.

— Это много значит для меня.

Мое сердце сжалось от ее признания. Я сжал нож так крепко, что побелели костяшки пальцев, чтобы не вернуться к дивану и не рассказать ей все. Почему я сделал то, что сделал. Как это причинило мне боль, которую, возможно, невозможно было исправить. Как сожаления разлилось по моим венам, разбавляя мою кровь, точно так же как яд, который овладел ею.

«Она не готова», — предупредил мой волк.

— Я узнал пуговицу, — сказал я, и взгляд Риэль метнулся ко мне. — С тех пор, как я был ребенком.

— В этом есть смысл. Она принадлежала альфе.

— И все же, ты носила ее на шее.

Она сжала губы, явно обдумывая свои следующие слова.

— Я нашла ее. За городом, когда была маленькой.

Все это не было ложью.

— Я сохранила ее как напоминание.

— О чем? — надавил я.

Выражение ее лица стало жестким.

— О том, чего у меня никогда не будет.

С тех пор как Риэль вышла из своей комнаты, она стала совершенно другим человеком. Никакого намека на симптомы абстиненции. Никаких слов с оттенком ненависти. Больше похожа на ту маленькую девочку, которую я знал тогда. Любопытная, открытая и готовая впитывать все, что показывает ей жизнь. Хорошее, плохое и уродливое.

Я зажег огонь под кастрюлей и поставил закипать воду.

— Я вижу это так, Риэль… — я внимательно наблюдал за ней, —...мы все хотим чего-то, чего не можем иметь. Еще одно сходство, над которым нам стоит задуматься.

— М-м. Может быть.

— Король хочет, чтобы королевство было в безопасности, но пока люди готовы убивать ради наших технологий, этого никогда по-настоящему не будет. Беты хотят безопасности, но они разжигают войну в нашем городе. Омеги хотят равенства и мести, но они не смогут получить ни того, ни другого, если будут стремиться к мести.

Ее глаза, казалось, заплясали, когда она обдумывала правдивость моего заявления.

— А ты? Чего ты хочешь, чего у тебя никогда не будет?

«Ты», — последовал бы немедленный ответ. Словно это было сказано от моего сердца прямо в мозг.

Я действительно хотел ее. Я хотел свою подругу. Я хотел отмотать время назад, к тому времени, когда мы были маленькими, и между нами стояла только стена, а не растраченная впустую ненависть, которая разлучила нас. Я бы отдал все, что угодно, чтобы вернуться в то время и просто остановить его.

Но я также хотел от нее большего. Я хотел, чтобы ее прошлое было выложено передо мной во всех подробностях. Каждый тяжелый момент, о котором я не услышал. Каждая улыбка, слеза и вздох. Хуже всего, я хотел ее будущего. Я не хотел терять с ней больше ни минуты.

Я хотел гораздо большего, чем был готов признать. Даже самому себе.

И я не мог допустить ни единого гребаного намека на это.

Звук закипающей на плите воды отвлек меня от вопроса.

— Черт.

Я нырнул за полотенцем и одновременно убавил огонь.

Звук ее смеха, доносящийся с другого конца комнаты, вызвал что-то забавное в моей груди. Это не так уж сильно отличалось от того хихиканья, которое я помнил. Та, которую забавляли мои глупые шутки и впечатляли легкие трюки, которые я ей показывал.

— Ужин испорчен? — спросила она, все еще хихикая.

— Нет, но не могу обещать, что этого не произойдет к тому времени, как я закончу.

— Я могу помочь…

— Оставайся там, — скомандовала я, переставляя кастрюлю на новое место на плите, чтобы я мог убрать беспорядок.

— Но я уже встала.

На этот раз ее голос прозвучал прямо у меня за спиной.

Я развернулся, оказавшись лицом к лицу с ней в тесном пространстве. Я занял большую его часть, и она отступила назад, опираясь рукой о стойку.

— Ого, альфа, — пробормотала она, глядя мне прямо в глаза. — Ты двигаешься слишком быстро.

Она понятия не имела, насколько быстро я действительно могу двигаться.

— Тебя не должно здесь быть.

Ее взгляд опустился к моей груди, и если я не ошибался…

Взрыв плотского желания сотряс пространство между нами, отправив моего внутреннего волка в штопор желания. «Моя. Моя омега». Я сжал челюсти. Я бы не прикоснулся к ней. Не так. Но на мгновение я позволил себе взглянуть на нее так, как мне хотелось. Не как медик. Не оценивая ее положение. Но как мужчина.

Моя омега была красавицей даже при резком освещении кухни. Темные волосы обрамляли ее мягкие щеки. Полные губы были приоткрыты, чтобы выпустить горячее дыхание.

Ее взгляд скользнул вниз, останавливаясь на моей талии достаточно долго, чтобы мое тело отреагировало. Мой член стал твердым, как камень, прижимаясь к передней части моих брюк. Ее дыхание участилось, заставляя ее грудь выпячиваться вперед. Под свободной рубашкой, которую она носила, ее соски затвердели, образовав пики.

— Я думаю…

Даже тон ее голоса преобразился во что-то новое. Что-то, что ласкало мою кожу. Ее рука оторвалась от стойки, медленно