Медведь и единорог - Элизабет Прайс

Теперь он собирался приложить усилия, чтобы стать лучше, лучше контролировать ситуацию.

Его медведь фыркнул, и Зейн сказал ему заткнуться. Он был главным, и медведю лучше к этому привыкнуть. Животное усмехнулось, но не пыталось превзойти его или заставить измениться.

Зейн чувствовал себя потрясающе, будучи в этот момент ростом в десять футов. Он схватил свой телефон, чтобы позвонить Мелиссе, но запнулся. Нет, он не… хотел. Впервые с тех пор, как он встретил её, он на самом деле не жаждал говорить с ней, слышать её голос или просто быть рядом с ней. С того момента, как он встретил её, даже после того, как она его бросила, он всегда хотел её. Конечно, она была похоронена после того, как они расстались, едва ли даже значительна, но, когда Мелисса снова ворвалась в его жизнь, она вернулась в десятикратном размере. Но сейчас… он просто не чувствовал, что нуждается в ней. Внутри него всё ещё была боль по ней, но она чувствовалась лучше, более управляемой — как будто отступала.

«Ха». Посмотри на это. Прогресс со своим медведем. Развивал свои чувства к Мелиссе. Пейнтбол был его чудесным лекарством.

* * *

— Жучок на домашнем телефоне сдох, — прорычал Варгас.

— Кусок дерьма, — пробормотал Джонс.

— Но у тебя же остались другие? — без особого интереса спросил Букер.

— Да. Хочешь, я зайду туда и вставлю новый?

Букер на мгновение задумался.

— Нет. Она всё равно ничего полезного по телефону не сказала, наверное, и не начнёт.

Дешёвые жучки, которые они использовали, долго не работали, и обычно они им не нужны были долго. Не так долго. Либо наводка, которую они получили, была полной чушью, и эта женщина не представляла собой ничего особенного, либо она очень хорошо пряталась. Он надеялся на последнее. В противном случае они потратили впустую много времени, преследуя её повсюду. Должно быть, она перекидывается, но они ни разу не видели, чтобы она это делала. Все перевёртыши когда-то должны это делать. Кто-то увидит её, и кто-то заговорит. И ему нужно знать наверняка, прежде чем её заберут.

Но, с другой стороны, если они правы, она особенная. Другие животные, которых они подобрали, были редкими — животные, которых почти не видели в дикой природе, или отголоски доисторических времён, животные, которые считались вымершими. Но если он был прав насчёт неё, то, чем она была… это было что-то невероятное. Что-то, чего не должно быть. Она будет стоить бомбически.

Кроме того, он решил пойти за ней, потому что думал, что это будет легко — думал, что они смогут без проблем её одолеть.

Он признаёт, что не совсем был уверен в том, кем она была на самом деле. Он подошёл к ней поближе и лично, когда она однажды зашла — мерзость — в кофейню органического происхождения. Она заказала ромашковый чай с органическим мёдом. Что, чёрт возьми, не так с чёрным кофе? Так или иначе, от неё пахло лошадью, но… немного не так. Конечно, это может быть продукт какого-то органического дезодоранта или чего-то подобного. И наводка о её расе вряд ли была обнадёживающей. Парень был пьян, бессвязно болтал и был зол из-за того, что Скай бросила его за то, что он переспал с фургоном и пил кофеин или что-то в этом роде. Да, чем больше он слышал об этой девушке, тем больше думал, что её действительно нужно запереть, если не для её собственного блага, то для всех остальных.

Но он воспринял это из-за наводки о потенциальном перевёртыше-гигантопитеке в Нью-Йорке. В основном потому, что он заглянул на сайт «Животные от А до Я» и понял, что эти сосунки охуенно огромные. Его команда всё ещё зализывала раны из-за большого ублюдка в Урсе, даже спустя столько месяцев. Он потерял достаточно много, чтобы подавить его. Может быть, он мог бы вообще избежать огромной обезьяны, если бы у него было достаточно меньших и более лёгких существ. Он подумал, что, если бы у него была Скай, всё, что ему нужно, это ещё пара редких перевёртышей, и всё будет готово.

До аукциона оставался всего месяц, и она ему нужна. Она была бы огромной приманкой — и у него было бы достаточно, чтобы купить свой собственный остров и группу друзей, готовых подчиниться каждому его желанию. Он облизал губы, думая о женщинах, которых мог бы купить. Может быть, у него был бы выбор разных видов — просто для разнообразия. «Он это заслужил». Конечно, это зависело от этой девушки, играющей в мяч.

Зазвонил его мобильный телефон, и он прорычал в трубку ответ, поняв, что это была доктор Джеймс.

— У меня есть наводка насчёт потенциального сиватерия, — взвизгнула маленькая женщина. — Мой друг — врач, он взял образец крови этой женщины для проверки на диабет или что-то в этом роде, и оказалось, что она не настоящий жираф.

— Что, чёрт возьми, такое шива… шиватер?..

Ему это не показалось интересным.

— Вымерший вид жирафа, который должен выглядеть как нечто среднее между жирафом и окапи.

Он практически слышал, как она подпрыгивала вверх и вниз.

— Что за хрень… знаешь, что, неважно, скажи мне, где.

Скай не собиралась и ничего не делала. «Тупая сука». Его терпение начинало лопаться.

Глава 8

Настоящее время — все догнали сейчас

Скай покраснела, стараясь не смотреть на красивого медведя-перевёртыша.

«Не пара», — настаивала она своей падающей в обморок внутренней единорожке.

«Да, пара», — настаивала рогатый зверь.

Нет, нет, нет, он совсем не подходил ей. Весь большой, мрачный, резкий и грубый — он совсем не тот, кого она ищет. Нет, но он был именно тем, что она нашла. Что она говорила себе об Итане — никогда больше не влюбляться в доминирующего мужчину, и всё же вот она практически влюблена, жеманно улыбаясь огромному мужчине.

Зейн пристально посмотрел на неё, и она почти вздохнула.

— Расскажи мне всё, — приказал он.

Как будто она осмелилась сопротивляться.

Так она и сделала, не то, чтобы было что рассказать. Одни чувства и неуверенность, но она достала жучёк из своей сумки, всё ещё лежащий в пластиковом контейнере.

Зейн взял его и нахмурился, как будто тот был должен ему денег.

— Наверное, я слишком остро реагирую.

Её пальцы гладили кожу на руке, где менее десяти минут назад его рука держала её руку. Её плоть всё ещё покалывала.

— Возможно, э-э-э это уже было там, когда я купила телефон.

— Мы не можем