Преподша для мажора. Уроки сопротивления - Ми Рей

— Где я? Что ты мне подсыпал?! Почему я прикована?! — мой голос предательски срывается на крик.

Никогда не кричала. Тренировалась, чтобы не кричать, максимум — повышать голос, что бы дать понять, то ученики творят что-то неправильное. Крик — признак слабости.

Но сейчас — плевать. Трижды плевать. Если я не выпущу из себя весь этот гнев и страх, то просто просто лопну!

Я хочу, чтобы он понял, как мне плохо, отступил, сделал выводы, но Тимур лишь медленно подходит к кровати, не сводя с меня изучающего взгляда. Он похож на хищника, который любуется своей пойманной добычей.

— Сколько вопросов, Зоя Васильевна, — мурлычет он, садясь на край кровати. Слишком близко. Я чувствую жар его тела. — Давайте по порядку. Вы у меня дома. Прикованы, потому что вели себя слишком… буйно. А насчёт насчёт коктейля…. не я, но я знаю, кто. Но это не так интересно.

— Что значит “буйно”? Сопротивлялась? Кричала, когда ты меня похищал?! — я снова дёргаю рукой, лязгая металлом.

— Я? — он удивлённо вскидывает брови, и в его глазах пляшут дьявольские искорки. — Я вас спас, между прочим. От двух уродов, которые уже сажали вас в такси. А потом привёз сюда. В безопасное место.

Он наклоняется ближе, его голос падает до шёпота, который щекочет мне ухо

— И всё, что я с вами сделал… это позволил поцеловать. Вы так страстно этого хотели, Зоя Васильевна. Так просили. Я просто не смог отказать. Не помните?

Поцеловать? Я? Его? Внутри всё холодеет. Мозг отказывается принимать эту информацию. Этого не может быть. Ложь. Провокация. Он просто издевается, пытается сломать меня. Я смотрю в его глаза, пытаясь найти хоть намёк на обман, но вижу лишь насмешливую уверенность. Он наслаждается моей реакцией, моим шоком, моим смятением. Я не помню. Ничего. Только темноту. И вкус его губ на своих я тоже не помню. Или… не хочу помнить?

Я молчу. Просто смотрю на него, и в голове оглушительно пусто.

— Пожалуйста, скажи, что ты шутишь, — хнычу я, стукнул затылком о спинку кровати. — Мне, так жаль… так жаль, я бы никогда…

— А вот это обидно, — он поджимает губы, но в глазах всё равно играет улыбка.

— Перестань, — стону я. — Ты понимаешь, о чём я… я не должна так себя вести, я твоя преподавательница, это всё из-за той дряни…

— Я знаю, — как ни в чём ни бывало кивает он. — Поэтому повёл себя, как джентльмен. Я ничего с вами не сделал. И пальцем не тронул. Не воспользовался вашей беспомощностью. Как бы вы не просили, как бы не умоляли, мой член остался в штанах.

Кажется, моё лицо пылает, как флаг на первомай. Боже, можно так не смаковать моё унижение?

— И я очень ценю это, да, — скороговоркой бормочу я, мечтая уползти в уголок и тихонечко умереть. — Ты поступил, как настоящий мужчина, это…

— Потому что я хочу, чтобы вы всё запомнили, — продолжает Тимур, будто я ничего не говорила.

Внутри начинает копошиться нехорошее предчувствие.

Он протягивает руку и мягко скользит пальцами по линии подъёма моей стопы. Выше, к голени, приветствуя набухающие на моей коже мурашки довольной улыбкой.

— Каждую деталь, каждое ощущение, каждую вспышку оргазма, — тихо продолжает он, пробираюсь голосом мне под кожу. — Чтобы потом у вас язык не повернулся мне заявить, что не ответите мне взаимностью ни-ког-да.

Тимур насмешливо возвращает мне эту фразу, сказанную ему в клубе. Он воспринял её, как вызов? О, Боже….

Его широкая сильная ладонь забирается под платье и властно сминает моё бедро. Недостаточно сильно, чтобы стало больно, но достаточно, чтобы низ живота против воли свело горячей судорогой. Сердце бежит спринт, грудь перестаёт вмещать достаточно воздуха для дыхания.

— Отпусти меня. Нем-медоенно, — цежу я, но голос предательски дрожит.

— Давайте так, — Тимур облизывает губы, склоняясь к моему лицу. — Вы расслабляете ножки, а я проверяю уровень влажности в ваших трусиках. И если там сухо — тут же отпущу. А если нет… вам придётся побыть в наручниках.

Глава 18

Зоя

Его слова режут слух, как острое лезвие.

В усмешка усмешка Тимура, в каждой чёрточке красивого лица скользит что-то хищное, пугающее, но в то же время странно притягательное. Я смотрю на него широко распахнутыми глазами, пытаюсь ухватиться за ускользающую нить национальности, но всё плывёт, дрожит, будто в преддверии землетрясения.

Все мысли, всё восприятие устремляется вниз, туда, где мои плотно сжатые бёдра держат последнюю оборону перед его сильными настырными пальцами.

Свободной рукой я хватаю его запястье, пытаясь остановить.

— Будете упрямиться — прикую и эту руку, — ласково обещает Тимур, отцепляя мои пальцы. — Давай же. Вы же не отвечаете мне взаимностью, правильно? Вы меня не хотите. Так, чего боятся за проверки?

— Прекрати, — прошу я пересохшими губами.

— Нет, это вы прекратите. Прекратите врать самой себе и бросаться такими громкими словами. Вы можете спровоцировать кого-то доказать вам обратное. Вот, как сейчас…

Я вскрикиваю, когда он с силой проталкивает руку между бёдрами, больно зацепив кожу.

— Что такое? — Тимуру приподнимает брови. — Думали можно вот так вешаться на меня, лезть мне в штаны, провоцировать, и никак за это не поплатиться?

Он опускает взгляд к моей груди и сердце стремительно летит куда-то в пропасть. Потому, что я знаю, что сейчас будет. Отлично знаю. По бесам, которые пляшут его в глазах. И ужас разливается по венам за секунду до того, как Тимур накрывают её ртом как раз в том месте, где находятся сосок.

Воздухом врывается мне в горло, как ледяная метель. Он успокаивает зубы на тонкой чувствительной коже прямо сквозь ткань, которая немедленно намокает. Почти нестерпимое жжение расходится от места прикосновения его рта, проникает в каждую клетку тела, буквально воспламеняя их, сбегает к лону и уже не просто сводит — скручивает сладкой, почти болезненной судорогой.

Я даже почти не замечаю, как браслет наручника режет запястье, потому что я инстинктивно тянусь, чтобы оттолкнуть его. Я ведь не железная… я ведь женщина, в конце концов, и моё тело вспоминает об этом, несмотря на то, что я сама уже забыла. И оно отзывается. Оно натягивается струной, реагирует, оно перестаёт слушаться меня… потому что начинает слушаться его.

Покоряется, подпускает, противоречит голосу разума, который звучит тише с каждой секундой.

Его пальцы, длинные и сильные, почти обжигают мою кожу, когда он достигает желанной цели. Прижимаются ко