Тихони - Пенелопа Дуглас

Я качаю головой. Надо было проверить аккаунты и посты семьи в соцсетях, пусть даже незаметно, просто чтобы убедиться, что с ними все в порядке. По крайней мере, я бы знал, как она выглядела вчера вечером.

Так почему же даже тогда, в «Глазури» сегодня утром, когда я прекрасно понимал, кто она такая, мне все равно хотелось на нее смотреть?

И я не могу быть единственным. В этом городе полно народу, особенно летом, и кто–нибудь обязательно ею заинтересуется, если уже не заинтересовался. Наверное, это хорошо. Ей нужен кто–то. Она, кажется, часто бывает одна. Сегодня утром в магазине и вчера вечером в спортзале.

Чувство вины заставляет меня нахмуриться, когда я вспоминаю, что всегда был для нее опорой, когда мы всей семьей ходили в парки развлечений или в кино. Мне не хочется думать, что никто не занял мое место за то время, что меня не было. Что она осталась белой вороной.

Я хочу, чтобы она была счастлива. Она этого заслуживает.

Но… романы в ее возрасте редко длятся долго, конечно. Пусть концентрируется на своем бизнесе. Жизнь в двадцать лет – полный бардак. Ей не нужны придурки, а каждый парень в двадцать лет – мудак. Рад, что ее братья, похоже, держат руку на пульсе.

Я ставлю кофе, достаю телефон и отправляю сообщение Мэдоку.

«Буду к полудню.»

Убрав телефон, я снова беру кружку и подношу ее ко рту, но тут... я кое–что замечаю.

«Трэверс», припаркованный напротив через улицу.

Я замираю, крепче сжимая кружку, и разглядываю темную фигуру на водительском сиденье. Этот внедорожник армейско–зеленого цвета был там и вчера. С застывшей фигурой внутри. Я думал, может, они живут на этой улице, но…

Тонированные стекла, габаритные огни включены… Я бросаюсь к входной двери, роняя кружку на маленький столик рядом, холодный кофе плещется на руку.

В тот момент, когда я выхожу на крыльцо, машина срывается с места и проносится мимо меня, мое сердце замирает на полпути, пока я смотрю, как она сворачивает за угол, не давая мне толком разглядеть водителя. Я даже не могу понять, мужчина это или женщина.

Иллинойс. 7Q6…

Черт. Он скрылся из виду, прежде чем я успел запомнить остальные цифры.

– Блять, – бормочу я.

Может, это ничего не значит.

Но это не так. Иначе зачем бы ему так срываться с места?

Я вдыхаю и выдыхаю, глядя вслед внедорожнику, пульс в ушах слишком громкий, чтобы слышать что–либо еще.

Морщусь от боли в груди. Это был он? Он должен был уехать.

Может, один из его головорезов? Как они узнали, что я уже вернулся?

Блять.

– Лукас Морроу? – говорит кто–то, почти крича.

Что?

Наконец я моргаю, замечая мужчину, стоящего на тротуаре. Примерно моего роста, он смотрит на меня, одетый в серый костюм с белой рубашкой и черным галстуком. Пиджак перекинут через руку. Я не узнаю его. Его привезли на «Трэверсе»?

– Вы Лукас Морроу? – спрашивает он, тщательно выговаривая слова, будто уже спрашивал не раз. Он идет по дорожке к крыльцу, протягивая руку. – Я Пол Девни. Как дела?

Я сглатываю, чтобы смочить горло. Пол Девни.

Агент по недвижимости. Точно.

Я смотрю на темно–синий «Кадиллак», припаркованный напротив только что уехавшего внедорожника. Должно быть, это его машина.

Выдыхаю.

– Приятно познакомиться. – Пожимаю ему руку. – Пожалуйста, проходите.

Придерживаю для него дверь.

– Спасибо за фотографии, – говорит он мне. – Сегодня размещу объявление. Я так понимаю, вы горите желанием продать дом поскорее?

Я снова бросаю взгляд на улицу, выискивая еще какие–нибудь следы «Трэверса».

– Почти готов отдать даром, – рассеянно говорю я.

Пол Девни занялся делом: осмотрел дом, сделал замеры и еще пару снимков, записал информацию о прошлых ремонтах. Ковролин содрали десять лет назад и заменили паркетом. Есть новая краска, огороженный задний двор, и лишь слегка устаревшие кухня и главная ванная.

Я сказал ему, что готов продать дом значительно ниже запрашиваемой цены. Если до этого дойдет. У моей мамы может быть свое мнение, но я в состоянии позаботиться о ней, если понадобится.

Пару часов спустя я уже еду в лагерь «Блэкхок», довольный тем, что объявление о продаже дома в надежных руках.

Звонит телефон – номер незнакомый, но с местным кодом города. Все, кого я хочу слышать, есть в списке контактов. Бросаю телефон обратно на пассажирское сиденье. Два дня. Просто дайте мне два дня, и я уеду

Поворачиваю налево на дорогу, чувствуя, что шины горят огнем, но через некоторое время резко сворачиваю направо, выдыхая, когда съезжаю с этого конкретного шоссе. Волоски на руках встают дыбом от ощущения, что за мной тянется и дорога, и пекарня. Я бы сейчас не отказался увидеть ее лицо. Хоть на секунду.

Проезжая под аркой с надписью «Лагерь Блэкхок», я сворачиваю на парковку с видом на ухоженную зеленую лужайку и озеро в пятидесяти метрах от нее.

Дети носятся по траве туда–сюда, а кто–то плавает на дорожках, протянувшихся между двумя пирсами. Я вижу, как Джексон Трент спускает каноэ на воду, а парень, очень похожий на Мэдока, только помоложе, вместе с другими вожатыми надувает надувной батут. Может, это Кейд или Хантер? Я сто лет не видел этих ребят.

Главное здание находится слева, за деревьями. Я выхожу из машины и обхожу ее спереди. Откидываюсь на капот. До сих пор помню, как впервые приехала сюда с Мэдоком и Фэллон, когда был маленьким. Внизу, на пляже, стояли домики, остатки старого лагеря и заколоченный досками дом, но с тех пор здесь все преобразилось. Настолько, что даже обидно. Я не скучаю по тишине, но скучаю по уединению. По месту, которое может понравиться каждому.

В тот день я застукал Джареда и Тэйт, целующихся в его машине. Или, теперь, когда я взрослый и больше понимаю, что тогда видел, они, наверное, занимались чем–то большим.

В этом было что–то. Какая–то тайна или опасность, которой я не понимал.

Но помню, как думал о том, что вырасту, заведу девушку и смогу делать то же, что и они. Мне так хотелось быть на них похожим. Вокруг них всегда были женщины, они, казалось, были счастливы тусоваться и жить этой жизнью. А потом они нашли любовь всей своей жизни, и все стало еще лучше, и я думал, что жизнь действительно так проста.