Развод с драконом. Детский доктор для проклятого наследника - Лилия Тимолаева

Элиана почувствовала, как усталость внутри сменилась холодной ясностью.

— И это было решено заранее?

Распорядитель побледнел.

Арман ответил сам:

— Да.

Честно. Жестоко.

Она кивнула.

— До приступа Каэля.

— Да.

— До того, как вы решили, что я могу быть полезна.

Его лицо стало жёстче.

— Я не выбирал это место как наказание.

— Конечно. Просто из всех домов рода мне достался тот, где никто не живёт и который все обходят стороной.

— Там есть стены, крыша и земля.

— Как щедро.

Он узнал свои же слова из зала. Увидел это по её глазам. На миг между ними вернулась та сцена: свет люстр, кольцо, подпись, Селеста рядом с ним.

Каэль пошевелился во сне. Элиана сразу понизила голос.

— Я уеду, как только ему станет достаточно спокойно.

— Ты останешься до решения совета.

— Нет.

Арман посмотрел на неё так, будто снова упёрся в стену, которой не ожидал.

— Я сказал…

— А я уже подписала ваши бумаги, милорд. Вы сами сделали так, что больше не имеете права говорить мне “я сказал” в таком тоне.

Распорядитель опустил глаза ещё ниже.

Арман молчал долго. Очень долго.

Потом произнёс:

— Если ты уедешь, Каэль проснётся и спросит, где ты.

Элиана почувствовала, как больно ударила эта фраза. Не потому что Арман был прав. А потому что он впервые использовал не приказ, а самое слабое место.

Ребёнка.

Она подошла к кровати. Каэль спал. Лицо его было спокойнее, но пальцы всё ещё держали её перчатку. Элиана осторожно коснулась ткани, не вынимая её из его ладони.

— Я оставлю ему записку, — сказала она. — И вернусь, если его состояние ухудшится.

— Если? — в голосе Армана появилась злость. — Ты видела знак.

— Именно поэтому мне нужно место, где я смогу думать, читать, искать ответы. Здесь я буду только бывшей женой у детской кровати, которую каждые десять минут пытаются выгнать, обвинить или использовать. Там, в вашей проклятой лечебнице, я хотя бы буду человеком, который что-то делает.

Он будто хотел возразить, но не нашёл слов.

— У вас есть мастера, совет, стража и весь род Вейр, — продолжила Элиана. — У меня нет ничего, кроме головы на плечах и странной памяти женщины, которую вы сегодня выставили за дверь. Не отнимайте у меня хотя бы возможность разобраться.

Арман смотрел на неё, и в этом взгляде впервые появилось нечто похожее на уважение. Очень осторожное. Едва заметное. Такое, которое он, возможно, сам бы не признал.

— Я пришлю охрану.

— Не надо.

— Это не обсуждается.

— Тогда пусть это будут не те, кто будет докладывать Селесте, сколько раз я открыла окно.

— Ты думаешь, я позволю ей…

— Я думаю, вы уже много чего позволили, просто не называли это позволением.

Распорядитель перестал даже дышать.

Арман сжал челюсть.

— Ты стала смелее за одну ночь.

Элиана посмотрела на него устало.

— Нет. Я просто потеряла то, чем меня можно было заставить молчать.

Она взяла со стола чистый лист из папки распорядителя. Перо нашлось там же. Рука дрожала от усталости, но она написала несколько строк для Каэля. Простых. Без обещаний, которые могли бы стать ложью.

“Каэль, я рядом не в комнате, а там, где смогу найти ответ. Твоя тётя Эли вернётся, если тебе станет страшно. Держи перчатку, пока я не заберу её сама.”

Она перечитала и зачеркнула “тётя”.

После его “мама” это слово вдруг стало слишком маленьким и слишком опасным одновременно.

Оставила просто: “Эли”.

Сложила лист и положила на столик рядом с кроватью.

Арман видел каждое движение.

— Он будет ждать, — сказал он.

— Тогда не врите ему, что я бросила его.

Эти слова попали точно.

Арман тихо произнёс:

— Я не солгу.

Элиана хотела поверить. Не ему — этой конкретной фразе. Но пока не позволила себе такой роскоши.

Рассвет уже просачивался в окна, когда она вышла из детской.

Коридор встретил её десятками взглядов. Старейшин стало меньше, но слуг — больше. Слухи, как вода, нашли все щели. Селесты видно не было, и это беспокоило сильнее, чем если бы она стояла прямо напротив.

Элиана шла рядом с распорядителем. Арман сопровождал её до поворота, но не дальше. Возможно, потому что не мог оставить Каэля. Возможно, потому что понимал: если проводит бывшую жену до комнат, дворец получит новый повод для шёпота.

У западного крыла её ждала управляющая.

Высокая сухая женщина с лицом, на котором привычное неодобрение застыло, как маска. За её спиной стояли две служанки с пустыми сундуками.

— Леди Элиана, — произнесла управляющая. — Вам следует поторопиться. Карета будет готова через час.

Элиана посмотрела на неё.

— Как предусмотрительно с вашей стороны не дать мне проспать выселение.

Управляющая поджала губы.

— Дом Вейр действует согласно распоряжениям милорда.

— Разумеется. Дом Вейр сегодня вообще очень любит распоряжения.

Одна из служанок опустила голову, скрывая выражение лица. Вторая смотрела на Элиану с откровенным страхом.

Комнаты прежней Элианы оказались красивыми, но нежилыми. Слишком аккуратными. Слишком холодными. Будто здесь не жили, а хранили неудавшуюся герцогиню между приёмами и семейными обязанностями. В шкафах висели платья — дорогие, тяжёлые, чужие. На столе стояла серебряная шкатулка с несколькими украшениями. У окна — кресло, подлокотник которого был потёрт только с одной стороны. Значит, прежняя Элиана часто сидела там, повернувшись к саду.

Элиана остановилась у этого кресла и вдруг почувствовала ком в горле.

Не свой. Чужой.

Сколько вечеров эта женщина провела здесь одна? Слушала шаги в коридоре? Ждала, что дверь откроется? Смотрела в сад, где, возможно, гулял Каэль с няней, и не имела права выйти без разрешения?

— Эти платья принадлежат роду, — сухо сказала управляющая. — Вы можете взять только те, что указаны в списке.

Элиана повернулась.

— Покажите список.

Управляющая явно ожидала слёз, спора, унижения. Но Элиана просто читала. Снова. Медленно, внимательно, выискивая ловушки. Ей оставляли немногое: несколько платьев без родовой вышивки, бельё, дорожный плащ, две пары обуви, личные письма, три книги, малую шкатулку без драгоценностей рода.

— Это всё? — спросила она.

— Согласно распоряжению.

— Чудесно.

Она подошла к столу и открыла ящик. Там лежали письма, перевязанные выцветшей лентой, несколько тонких тетрадей и маленький деревянный дракончик с треснувшим крылом. Элиана застыла.

Нет. Дракончик Каэля был в детской. Этот — другой. Старее. На его боку неровно вырезана буква “К”.

— Это останется, — сказала управляющая.

Элиана медленно подняла взгляд.

— Почему?

— Игрушки наследника являются имуществом дома Вейр.

— Она лежала в моём столе.

— Вероятно, по ошибке.

Элиана взяла дракончика в ладонь.

— Значит, исправим ошибку. Я передам его Каэлю,