Мартовский кот и разведенка с прицепом - Лина Филимонова

– Я сейчас… В душ. Зубы почистить бы….

– Я тебе дам щетку. У меня есть новая.

Да, я ко всему готов.

– Это даже лучше, чем секс, – произносит Царица, пробуя мой омлет и делая первый, самый блаженный, глоток кофе.

– А вот сейчас было обидно.

Она улыбается.

– Ты был бесподобен. Я очень… Я никогда…

Смущенно опускает глаза в кружку.

А у меня расправляются плечи, задирается нос и губы расплываются в самодовольной улыбке.

– Ты про вчера? – небрежно спрашиваю я.

– Да… – мечтательно выдыхает она.

И я вижу, что в ее глазах мелькают картинки–воспоминания.

– Мы ещё даже не начали по–настоящему.

– Что?

– Пару раз в миссионерской – просто разминка. Я хотел продолжить, но ты так крепко спала…

– Давно так не высыпалась, – кивает она. – У тебя очень удобная кровать. И ты варишь хороший кофе.

Она делает ещё один глоток и блаженно закатывает глаза.

– И омлет у тебя вкусный.

Что–то мне не нравится вектор ее похвал. Сейчас ещё скажет, что у меня уютно и чисто.

Я хочу совсем других комплиментов! Хочу их заслужить. Но не выдерживаю, выдаю:

– А ещё я трахаюсь, как бог.

Она улыбается и внезапно спрашивает:

– Как тебя зовут, кстати?

 17

Марта

Он голый!

Просто небрежно повязал на пояс фартук, и все. Так и ходит по кухне, сверкая твердыми, как орех, ягодицами, и размахивая огромным, напряженным, увитым венами…

Да, он под фартуком. Но я успела разглядеть его во всех подробностях и…

Я не знаю, куда девать глаза! И поэтому делаю лицо кирпичом.

Честно – я смущена. Несмотря на все, что между нами было ночью.

А когда я смущаюсь, или боюсь, или чувствую себя неуверенно – я становлюсь очень высокомерной. Мне Полинка много раз об этом говорила. Мол, включила заносчивую суку – значит, в душе трясешься, как зайчишка.

Ну, примерно так…

Он нагло рекламирует себя, заявляя, что трахается, как бог. Я с этим более чем согласна. Но поощрять его самодовольство не планирую.

Зато я вдруг вспоминаю, что до сих пор не знаю…

– Как тебя зовут?

– Богдан.

– Очень приятно, Богдан.

Он протягивает мне руку. Ладно хоть, руку…

– А ты Марта.

– Да.

– Настоящее имя?

Я киваю.

– Родилась в марте.

– Правда? Какого числа?

– Тридцатого.

И лет мне будет тоже тридцать. А ему, наверное, двадцать пять. Молодой, горячий, наглый и бесконечно харизматичный..

Зачем я сказала ему, когда у меня день рождения? Между нами только секс! И никаких поздравлений я не жду. И не хочу.

Тем более, на этот дурацкий юбилей…

Мне пишет мама. Все хорошо, проснулись, завтракают, просятся гулять. Мама переживает, что во дворе грязно. Снег тает, каша, слякоть.

Я разрешаю немного прогуляться в резиновых сапожках с шерстяными носками. Комбезы придется стирать, ну и ладно. Зима заканчивается. Пора убирать теплую одежду. Прошлогодние курточки им, наверное, уже малы…

Передо мной сидит голый мужчина, а я думаю о детских курточках!

Что ж, такова мамская жизнь. Я и так на весь вечер и всю ночь выбросила из головы мамские заботы. Впервые за очень–очень долгое время. И это было прекрасно!

Богдану тоже кто–то пишет.

– Старый хрыч! – ворчит он.

Ловит мой вопросительный взгляд.

– Некоторые люди отрицают перемены и готовы терять деньги из–за своего упрямства…

Он убирает телефон.

Я оставляю чашку и поднимаюсь.

Он вскакивает следом. Прижимает меня к столу. Захватывает в плен своих рук и упирается своим…. фартуком.

Вообще, я собираюсь прямо сейчас уйти. Мне всего более чем достаточно. Но у него другие планы…

Подхватывает меня под попу и сажает на стол. Ведет рукой по бедру, задирая платье.

Боже… Нет.

Я невольно откидываюсь назад и попадаю рукой в тарелку.

– Тут грязная посуда.

– Пофиг! – шепчет он мне в губы.

Его горячее дыхание опаляет мою кожу, его руки скользят по моим бедрам, его глаза откровенно пожирают меня….

– Богдан! – очень строго произношу я.

– Что, моя сладкая девочка? – шепчет он, покрывая поцелуями мою шею.

И я едва не поддаюсь, но…

– Сначала вымой посуду.

Примерно таким тоном я разговариваю с Ваней, когда он не хочет убирать игрушки. И смотрю на него примерно таким же суровым неумолимым взглядом.

“Сначала убери игрушки, потом я включу мультики”.

– Да, моя госпожа, – отзывается Котяра.

На него это тоже действует!

Он усмехается, но все же перекладывает посуду в раковину и включает воду.

А я вызываю такси в приложении, возвращаюсь в спальню, собираю разбросанные чулки и подвязки. Потом быстренько в прихожую, надеваю пальто, ботильоны – и выскальзываю за дверь.

От сквозняка она громко хлопает.

Упс…

Я жму на кнопку лифта. Он открывается одновременно с дверью квартиры Богдана.

– Эй, ты куда? – раздается разочарованный вопль.

Я захожу в лифт. Поворачиваюсь к нему лицом.

Он стоит на пороге. Всё ещё в фартуке на голое тело.

У меня перехватывает дыхание. Он прекрасен, как Аполлон!

– Я тебе позвоню, – говорю я.

И тут этот безбашенный Кошак… запрыгивает в лифт!

Голый! В тапках! Со стоящим членом, задравшим фартук!

Двери закрываются. Лифт начинает движение.

Я стою с открытым ртом и не могу вымолвить ни слова…

– Сбежать от меня решила?

Я лишь хлопаю ресницами.

– Мы ещё не закончили.

Он впивается в мои губы, проталкивает язык в рот, от неожиданности я даже не сопротивляюсь, наоборот…

Мы целуемся, как безумные. Сердце стучит отбойным молотком, голова кружится, трусики хоть выжимай. Снова…

Лифт останавливается.

– Господи боже мой! – раздается женский возглас.

Представляю открывшуюся картину… Нет, ну задница у него на сто баллов!

Я просто прячусь за Котом.

Как стыдно–то!

Он жмет кнопку. Мы едем вверх. Я что, возвращаюсь?

Нет! Я просто спущусь по лестнице….

 18

Марта

Мы выскакиваем из лифта. Вернее, я выскакиваю, как ошпаренная. А Кот степенно выходит, помахивая хвостом.

Все эти события даже не уронили его стояк! Вот это у человека выдержка и самообладание. Он, наверное, может на площади посреди толпы заняться сексом, и его ничто не смутит.

Я не такая.

Я собираюсь спуститься вниз по лестнице и уехать домой. С меня хватит экстрима.

Но он крепко держит меня за руку. И –