(древняя) Душевная хозяйка Темного лога - Елена Соловьева

Чтобы не вынуждать паучка вновь решиться на воровство и не голодать самой, я решила заранее озаботиться обедом и ужином. Потому, отложив другие дела, отправилась на разведку. К тем самым грядкам, что видела из окна второго этажа.

Но и тут меня ждал сюрприз.

Издалека показалось, будто неухоженные грядки какой-то затейник укутал диковинным пуховым одеялом. Или одичавшие заросли неизвестных мне растений покрылись белым мхом? Движимая любопытством, я приблизилась. И вот замерла, как вкопанная.

«Одеяло» шевелилось.

Все оно состояло из довольно приличных кочек или пушистых шариков. Глазастых, надо отметить, шариков. Завидев меня, они обернулись, выпучились. А после испуганно и бесшумно схлынули. Только в этот момент я поняла, кем были эти «шарики». Маленькими паучатами. Видимо, в юном возрасте они все имеют такой вот белый оттенок шерсти.

«Это дети, — мысленно произнесла я для себя самой, одновременно растирая виски. Слишком много пауков за один день. — Только дети. Пусть и… такие необычные».

Убеждение помогло.

Подступающая паника отступила, позволив заняться тем, за чем я, собственно, и пришла. Растительность на грядках и прежде выглядела плачевно, а после нашествия паучат превратилась в настоящее поле битвы. Растения были сплошь оплетены тончайшей паутиной, липкой и тягучей, точно патока. Листья покрылись мелкими проколами от крошечных клыков. Некоторые стебли поникли, словно устав от бесконечной борьбы за выживание. Земля между грядками была истоптана множеством маленьких лапок, повсюду виднелись следы недавней трапезы маленьких хищников.

Я осторожно присела на корточки, рассматривая повреждения. Казалось, что паучки действовали весьма организованно — они не просто хаотично уничтожали растения, а словно проводили какую-то свою стратегию. Некоторые растения были практически нетронутыми, другие же пострадали настолько сильно, что вряд ли уже удастся их спасти.

«Интересно, что привело их именно сюда?» — задумалась я, разглядывая характерные следы на листьях. Паучки явно питались не только растительной пищей: на стеблях и листьях были заметны следы борьбы и остатки какой-то мелкой живности. Возможно, паучки охотились на насекомых-вредителей, но в процессе нещадно уничтожали и сами растения.

Ага, теперь все ясно.

На огороде обнаружились гусеницы и личинки. Как видно, любимое лакомство местной детворы. Что, в общем-то, не удивительно, учитывая проблемы с провиантом, озвученные Максимусом. Притащив из дома глиняную крынку с высоким горлышком, я собрала в нее остальных вредителей. Растения при этом остались нетронутыми. На некоторых я заметила завязи, так что вполне вероятно, удастся получить хоть какой-то урожай.

Паучата наблюдали за моими действиями с безопасного расстояния.

— Вот так это делается, — я показала им, как собирать насекомых, уверенная, что это не останется незамеченным. — Ни одна гусеница не ускользнет. Только надо действовать аккуратно и бережно. А вы, малыши, не бойтесь. Я вас не обижу.

«Сама вас побаиваюсь», — добавила я мысленно и отчего-то улыбнулась.

Полную крынку гусениц я оставила на краю огорода.

А для себя и Дрима накопала чудом уцелевших корнеплодов, напоминавших помесь картошки и имбиря. Если добавить к ним немного вяленого мяса и ароматных трав, получится вкусно и питательно.

Дойдя до крыльца, я обернулась и убедилась в том, что паучки забрали угощение. Пусть странное, но им оно определенно понравилось.

Довольная проделанной работой, а главное, пусть небольшой, но победой над приступом арахнофобии, я вошла в дом и застыла с раскрытым от изумления ртом. Дрим, маленький проказник, нашел новый способ помочь, чем ввел меня в некоторый ступор.

Глава 17

— Это ты сделал? — безмерно удивилась я.

На полу, разбросанные в хаотичном порядке, валялись клубки нитей. Разные по плотности, толщине и структуре, все они имели белоснежный цвет. Поначалу я приняла их за пряжу: муслин, шерсть, хлопок, даже нечто, прохожее на акрил. Но, присмотревшись лучше, поняла: все это паутина. Та самая, что прежде окутывала дом. Неудивительно, что я не заметила ее, войдя. Кто-то бережно распутал паутину и смотал в клубки. При этом каждый паук, насколько я поняла, давал уникальные «нити», если можно их так назвать. Одни были более прочными, другие — тонкими, третьи — пушистыми. Для такой заядлой вязальщицы, как я, это просто находка. Своеобразная пряжа так и манила прикоснуться к ней, создать нечто невообразимое. В голове роись идеи. От азарта немного покалывало кончики пальцев. Но, что самое важное, в отличие от пауков, паутина меня совершенно не пугала. Особенно в таком виде.

Дрим, видимо, отчаявшись пообщаться со мной на своем пугающем языке, просто радостно прыгал с клубка на клубок. Как бы подтверждая: все это моих рук дело. То есть лап. Нет, простите, ног. Конечности пауков ведь так называют?

Хотя, название не так важно, как значение.

Впервые я посмотрела на Дрима не как на проказника. И даже поблагодарила. Не только словом, которого он, скорее всего, не понял бы, но и огромной тарелкой овощного рагу. Надо отметить, что ел паучок довольно аккуратно, я бы даже сказала — с аристократичным достоинством. Он брал кусочки маленькими лапками, поднося их ко рту с такой грацией, словно был воспитан в высшем обществе. Его движения были плавными, почти человеческими, если не обращать внимания на восемь конечностей и отсутствие пальцев.

Наблюдая за ним, я поймала себя на мысли, что впервые вижу в Дриме не просто странное существо, а существо с характером, с собственными привычками и манерами. Он больше не вызывал у меня того безотчетного страха, который я испытывала при первой встрече. Теперь я могла разглядеть в нем что-то… почти милое.

— Не думала, что у пауков бывает такой высокий интеллект, — заметила я, улыбаясь. — Впрочем, после знакомства с арахносами и Максимусом в особенности мое мнение сильно изменилось. А, может быть, все дело в магии? Или в самом месте… Как бы то ни было, Дрим, ты поразил меня сегодня и удивил. Приятно удивил.

Еще бы!

Пусть здесь, в Темном логе, и осталась древняя магия, но в моем прежнем мире ее точно не было. И, тем не менее, Дрим видел, как я вяжу. Его террариум располагался как раз напротив моего кресла. Паучок наблюдал за мной во время вязания. Тогда меня это раздражало и нервировало. Пару раз я даже накрывала прозрачный террариум плотной тканью. Но вскоре убирала ее, ругая себя за жестокость. Пусть я арахнофоб, но не лишена сострадания и сочувствия. Дрима содержали в неволе. Наблюдение за мной, возможно, было одним из немногих его развлечений. Но могла ли я представить, что паучок не только запомнит мое любимое