Гори со мной - Лера Титова

Он наклонился и поцеловал меня. Не грубо, как тогда, на помолвке. Медленно, глубоко, задавая вопрос. Я ответила. Мои руки сами легли на его плечи, сжали ткань рубашки. Я открыла рот, впуская его язык, и мир исчез.

В примерочной было тихо, только наше дыхание и шорох шёлка. Его руки скользнули по моей спине, там, где платье открывало кожу. Пальцы прошлись по позвоночнику сверху вниз — и я выгнулась, прижимаясь к нему теснее.

— Ты хочешь меня, — выдохнул он в мои губы. — Скажи. Я хочу слышать.

— Не дождёшься.

— Упрямая.

Он снова поцеловал меня, и на этот раз в поцелуе было больше голода. Его руки опустились ниже, на мои ягодицы, сжали сквозь шёлк. Я застонала ему в рот. Его эрекция упиралась в мой живот, и от этого у меня кружилась голова.

— Здесь? — прошептал он. — Или подождём до свадьбы?

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Я могу взять тебя прямо сейчас. В этом платье. В этой примерочной. Ты будешь кричать, и весь салон будет знать, что я делаю с тобой.

Я отстранилась. Тяжело дыша, посмотрела ему в глаза.

— Нет.

— Нет?

— Не сейчас. Не здесь. Я не доставлю тебе такого удовольствия.

Он усмехнулся.

— Ты думаешь, это доставит удовольствие только мне?

— Я думаю, что ты этого хочешь. А я не даю тебе того, чего ты хочешь.

Он отступил на шаг. Его глаза горели, но он взял себя в руки.

— Ладно, принцесса. Будь по-твоему. Но помни: каждая наша встреча будет приближать момент, когда ты сдашься.

— Я не сдамся.

— Сдашься. И я буду ждать.

Он развернулся и вышел из примерочной, даже не обернувшись. Я стояла, прижав ладонь к губам, и смотрела на закрытую дверь.

Чёрт. Чёрт. Чёрт.

Я почти сдалась. Ещё минута — и я бы сама стянула с него эту чёртову рубашку. Ещё минута — и он бы взял меня прямо там, на пуфике, в этом дурацком подвенечном платье.

Я села на пуфик и закрыла лицо руками. Моё тело дрожало. Я хотела его. До боли. До безумия. Но сдаться сейчас означало проиграть войну.

А я не проигрываю.

Через десять минут я вышла из примерочной. Консультантки бросились ко мне:

— Синьорина, вам понравилось? Берём это платье?

— Да, — сказала я рассеянно. — Берём.

Я не думала о платье. Думала о нём. О том, как он смотрел на меня в зеркало. О том, как он сказал: «Каждая наша встреча будет приближать момент, когда ты сдашься». О том, что он был прав.

Я вышла из салона и села в машину. Марко что-то спросил, я не ответила. Смотрела в окно на проплывающие улицы и думала: «Что ты делаешь со мной, Ярослав Северов? Что ты, чёрт возьми, со мной делаешь?»

Телефон зажужжал. Сообщение от него. Всего три слова:

«Красное тебе идёт больше.»

Я улыбнулась. Впервые за четыре дня.

ГЛАВА 7. ЛОГОВО ВРАГА

София.

Прошла неделя после случая в свадебном салоне. Неделя, за которую я не получила от него ни одного сообщения. Он будто исчез. Ни звонков, ни смс, ни случайных встреч. И это бесило меня даже больше, чем его наглые выходки. Он сказал, что будет ждать. Сказал, что каждая наша встреча будет приближать момент моего падения. И пропал. Это была тактика, я понимала. Он выжидал, давал мне время перегореть, чтобы потом нанести удар в самый неожиданный момент. Но понимание не помогало. Я ловила себя на том, что проверяю телефон каждые полчаса. Что вздрагиваю от каждого уведомления. Что думаю о нём перед сном и сразу после пробуждения. Я ненавидела его за это вдвойне.

На восьмой день тишину нарушил отец. Он вызвал меня в кабинет — уже привычный маршрут, уже знакомая тяжесть в груди. Я надела строгое тёмно-синее платье, собрала волосы в низкий пучок и спустилась. Никакого оружия, никаких красных шёлковых вызовов — только холодная покорность дочери, которая выполняет свой долг.

— София, — отец сидел за столом, но на этот раз без виски. Перед ним лежали бумаги, счета, какие-то документы. — Сегодня ты едешь в дом Северовых.

Я остановилась посреди кабинета.

— Зачем?

— Знакомиться с семьёй жениха. Так положено. Вадим Северов лично пригласил нас на ужин. Тебя, меня, твою мать. Хочет обсудить детали свадьбы. Показать, где ты будешь жить.

Где я буду жить. Не «где вы будете жить с мужем». Где я буду жить. Как вещь, которую перевозят из одного дома в другой.

— Я не хочу туда ехать.

— А тебя никто не спрашивает.

Я сжала зубы. Спорить было бесполезно. Я научилась выбирать битвы, и эта битва была проиграна заранее.

— Во сколько?

— В семь. Будь готова. Надень что-нибудь скромное. Не нужно дразнить русских.

— Как скажешь.

Я вышла из кабинета с каменным лицом. Скромное. Он сказал «скромное». Значит, будет скромное. Но по-моему.

К семи вечера я стояла перед зеркалом в платье цвета тёмного вина — закрытое спереди, без выреза, без голых плеч, до колена. Скромно. Но спина... спина была открыта ровно настолько, чтобы заставить любого мужчину задуматься. Компромисс между отцовским приказом и моим характером.

Мама вышла из своей комнаты в сером костюме — элегантная, холодная, с ниткой жемчуга на шее. Мы сели в машину: отец впереди, мы с мамой сзади. Ехали молча. Я смотрела в окно на темнеющие улицы и думала, что еду в логово врага. Добровольно. Собственными ногами.

Особняк Северовых оказался не таким, как я ожидала. Я думала, это будет что-то вроде нашего — старинное, с колоннами и фресками. Но русские выбрали другое. Перестроенный завод на окраине города, у самого порта. Огромное бетонное здание с панорамными окнами, минимализм, холод, промышленная эстетика. Никаких нимф в фонтанах, никаких кипарисов. Только сталь, стекло и бетон.

У ворот нас встретила охрана — крепкие парни в чёрном, с такими лицами, будто они лично участвовали в каждой войне за передел города. Марко напрягся, но промолчал. Вражда враждой, а протокол протоколом. Сегодня мы гости.

Нас провели внутрь. Огромный холл с высокими потолками, бетонные стены, но полы из дорогого дерева. Лестница на второй этаж — металлическая, индустриальная. На стенах — никаких картин, только светильники холодного света. Здесь пахло кожей, металлом и едва уловимо — дорогим табаком. Его запахом.

Вадим