Наше небо на двоих - Алла Леонидовна Касперович

Кирилл говорил о семье с такой теплотой и любовью, что Кристина им залюбовалась.

— Со мной они себя лучше ведут, — продолжил он всё так же улыбаясь и тут же погрустнел. — Аня родителей совсем не помнит, а Никита… Не знаю… На фотографиях он вроде их узнаёт, но иногда путается.

— Думаю, это нормально, он ведь тоже тогда маленький был…

Разговор прервался, потому что официантка принесла им блинчики с ветчиной и сыром и малиновый чай. Кофе решили не брать, чтобы не сравнивать его с совершенством из кофейни «Небо».

— Спасибо! — Кристина и Кирилл одновременно поблагодарили официантку и улыбнулись друг другу, девушка ушла, и они приступили к еде.

— Приятного аппетита, — пожелал Кирилл.

— И тебе! — И Кристина напомнила: — Ты о племянниках говорил.

— Племянники… — хмыкнул он. — Знаешь, как они меня зовут? Папа Кирилл! Я объяснял им, что я их дядя Кирилл, а не папа, но… Никита сказал, что я тоже их папа. И ты знаешь, он совершенно по-взрослому добавил, что раз я хочу, чтобы они отличали меня от настоящих родителей, то будут называть меня папа Кирилл. Слова, конечно, другие были, но смысл я тебе передал.

Кристина почувствовала, как у неё защипало в носу, и она не нашлась, что сказать. Воображение тут же нарисовало малышей, обнимающих Кирилла.

— Аня только недавно «р» научилась выговаривать, — с улыбкой добавил он. — Так что до этого я был «пап Киил». Эй, Кристина, ты чего? — забеспокоился Кирилл. — Я не хотел давить на жалость или ещё что. Прости…

Она замахала рукой, в другой держа салфеточку и вытирая ею всё-таки выступившие слёзы.

— Всё в порядке! — наконец заговорила Кристина, справившись с эмоциями. — Я над фильмами тоже плачу. Извини, что напугала.

И снова его нежная улыбка заставила её сердце трепетать. Кирилл медленно протянул руку и очень бережно убрал со щеки Кристины слезинку. Глаза их встретились, и мир будто замер.

Опомнившись, Кирилл убрал руку, а щёки Кристины заалели.

— Ешь, пока не остыло, — сказал он, и голос его прозвучал хрипло.

— Умгу, — кивнула она, стараясь смотреть в тарелку.

Перекусив, они продолжили прогулку. Аттракционы, где можно было бы оконфузиться из-за блинчиков, они обходили стороной. И знаменитые «чашечки» из детства особенно. Им, кстати, слегка обновили краску, но в остальном они никак не изменились и по-прежнему внушали Кристине ужас. И она поняла, что ни разу ещё так здорово не проводила время в Парке Горького. Нет, с родителями тоже было весело, но обычно выполнялись желания Катюшки, а сама Кристина со всем соглашалась — разве могла она поступать по-другому?

— Слушай, а давай как-нибудь сходим сюда с твоими племянниками? — предложила она и тут же испугалась: а не слишком ли она торопится? Но счастливая улыбка на лице Кирилла развеяла любые её сомнения.

— Конечно! Они очень обрадуются! — просиял он. И добавил чуть тише: — Я тоже буду очень рад.

Они гуляли по парку до позднего вечера и назад вызвали такси, потому что устали оба, да и пешком добрались бы только к ночи. Первой отвезли Кристину, и Кирилл снова и слушать не захотел, чтобы разделить счёт за проезд. Он и в парке ни разу не позволил ей заплатить, тем самым щедро подпитывая её фантазии о том, что у них всё-таки свидание.

Кирилл попросил водителя подождать и провёл Кристину прямо к подъезду, на лавочке у которого дежурил кот. На сей раз он не спал и зорко следил за тем, как новый для этого места человек идёт с той, что, как бы, вкусняшку обещала. И сузив глаза, отвернулся, когда ему не предоставили в качестве пропуска лакомство.

— Я тебе завтра утром принесу! — пообещала Кристина, чувствуя за собой ужасную вину. И ведь это даже не её кот!

У двери в подъезд они остановились.

— Спасибо большое! Я очень здорово провела время! — улыбнулась Кристина.

— И я, — Кирилл ответил ей улыбкой на улыбку.

Немного поколебался, склонил голову и поцеловал в щёку.

Глава 14

Кристина старалась лишнее не фантазировать — поцелуй получился скромный и дружеский. Да они с подружками сколько раз так прощались и приветствовали друг друга! Но ведь то с подружками…

Кирилл уже несколько минут как ушёл, а она стояла в подъезде спиной к входной двери и всё никак не могла заставить себя сдвинуться с места. Щека её горела, и Кристине казалось, что она всё ещё чувствует на ней поцелуй. Он был коротким, но в то же время достаточным, чтобы почувствовать мягкость и нежность губ Кирилла.

Нет, если в таком взбудораженном состоянии отправиться домой, родные обязательно что-нибудь заподозрят. Но Кристина зря волновалась — родители ещё не вернулись, а Катя уже заперлась у себя, из её комнаты не доносилось ни звука.

Спать сейчас Кристина точно не смогла бы, поэтому тихонечко, чтобы не разбудить сестру, пробралась на кухню. Ужасно захотелось кофе, а к нему что-нибудь вкусненькое. Греметь посудой Кристина побоялась, поэтому просто залила молотый кофе горячей водой. И пока он заваривался, приступила к набегу на холодильник, итогом которого стали два бутерброда с копчёной колбасой и четыре квадратика шоколада, которые случайно обнаружила за батареей кетчупов, майонеза и прочих соусов. Существовала вероятность, что шоколад валялся там каких-нибудь полгода, а то и дольше, но на безрыбье…

Воровато озираясь на кухонную дверь, Кристина аккуратно поставила добычу на поднос и на цыпочках прокралась в зал и только там выдохнула. Не то чтобы она так уж сильно боялась разбудить Катю, куда больше её пугали сестрёнкины укоризненные взгляды и лекция о вреде полуночного обжорства.

Кристина как раз доедала последний кусочек шоколада под забавное видео про котиков, когда вернулись родители. И уж они тишину даже не пытались соблюдать, а точнее, у них не получалось. Они хихикали, как подростки, задевали вещи, что-то роняли, хохотали в голос и тут же шикали друг на друга. Свет, разумеется, они не включали. Кристина хмыкнула, но помогать им не вышла — чревато тем, что придётся выслушивать подробности их похода в гости, и тогда в ближайшее время никто спать не уляжется. Однозначно Катя тоже проснулась, но, как и старшая сестра, решила не высовываться.

— Тс-с!.. — шикнула мама, хохоча. — Сейчас детей разбудишь!

— Да никого я не разбужу! — Папа что-то зацепил, оно упало и с грохотом покатилось по полу, к счастью, ничего не разбилось. — Ой!..

— Горе ты моё!

— Счастье я