Погребённый - Ариэль Н. Андерсон

Мидас сглотнул. Его взгляд упал на землю, хвост защитным кольцом обвился вокруг бока. Он выглядел как мальчик, боящийся, что его отругают, а не как могучий дракон.

Наконец он сказал:

— Для тебя. От меня.

У неё сжалось горло.

— Они прекрасны, Мидас. Но… я не могу забрать их домой. Ты это знаешь.

Он жестом указал в сторону леса, туда, где была её деревня.

— Не дом, — согласился он.

Он гордо ударил себя в грудь.

— Дом.

Глаза у девушки защипало. Он имел в виду себя. Свой дом. Своё сердце. Подарки были не просто вещами. Они были обещаниями. Символами. Единственным способом, каким он умел выразить то, что пытался ей сказать.

Она села рядом с ним, скользнув своей мягкой, нежной ладонью по его когтям.

— Думаю, теперь я понимаю, — прошептала она.

Мидас посмотрел на неё, нахмурив лоб, ожидая. Девушка нежно улыбнулась.

— Ты не просто даришь мне подарки. Ты просишь меня принадлежать. Остаться. С тобой.

Он кивнул один раз, медленно и торжественно, затем перевернул ладонь, чтобы прижать к её ладони, прежде чем переплести свои пальцы с её.

Некоторое время они сидели молча. Элоуэн вздохнула, когда его тепло наполнило её кости. Она подвинулась, чтобы прижаться щекой к затвердевшей чешуе на его плече, но он слегка поморщился, когда устроился так, чтобы ей было удобнее рядом с ним. Он дрожал, когда поворачивал шею или поднимал руки, чтобы убрать непокорные волосы с золотых глаз. Эти превращения давались ему тяжело — она видела это по тому, как опускались его плечи, и по дрожи в дыхании. Его кожа не выглядела толстой и крепкой, на свету она казалась почти прозрачной.

Он был человекоподобным, но не человеком, и эта форма причиняла ему боль. Элоуэн смотрела, как он чуть наклонился вперёд, чтобы взглянуть на своё отражение на поверхности озера. Его лицо мерцало в воде, глядя на него в ответ. Рога, крылья, хвост, золотые глаза, видевшие целые жизни. Драконьи части его не исчезли, они цеплялись за него, чтобы он не забыл, кем был на самом деле.

Но он сделал это, вынес эту боль, изменил своё тело ради неё. Он подошёл к ней в тот день, застенчивый, молчаливый и испуганный. Она провела свободной рукой вверх по его руке и лёгким прикосновением к щеке повернула его лицо к себе. Под её взглядом его грудь стала подниматься и опадать быстрее.

— Тебе не нужно этого делать, — мягко сказала девушка.

Её большой палец убрал прядь тёмных волос и заправил её ему за ухо.

— Тебе не нужно менять себя ради меня.

Он моргнул. По его лицу скользнул проблеск понимания, но не полное понимание. Он наклонил голову, молча прося её продолжить, чтобы попытаться слушать лучше.

Элоуэн попробовала снова, медленнее. Проще. Он не был неразумным, но он учился, и она была обязана проявить к нему такую вежливость.

— Ты дракон. Я не боюсь тебя. Тебе не нужно терпеть боль, чтобы быть ближе ко мне.

Он внимательно смотрел на её губы, пока она говорила, хмуря брови от сосредоточенности. Он опустил взгляд туда, где их пальцы всё ещё были переплетены, затем снова поднял его к её лицу, прежде чем отвернуться и посмотреть вниз, на воду, словно ему было стыдно.

Возможно, он подумал, что она говорит, будто ей не нравится этот облик, что она видит в нём слабость. Или, может быть, решил, что она не видит в нём красоты так, как он видел её в ней. При мысли о том, что Мидасу действительно важно всё это, сердце девушки болезненно скрутилось.

Она снова мягко повернула его голову, как сделала прежде, чтобы встретиться с его золотыми глазами. Она попыталась ещё раз, чтобы объяснить ему так, как он поймёт. Она прижала ладонь к его горячей груди, не отводя от него взгляда, и тихо сказала:

— Дом.

Девушка поняла, что он понял, по тому, как его спина выпрямилась с уверенностью. Его хвост обвился вокруг неё, а крыло заслонило её от внезапного порыва ветра. Он поднял свободную руку к её руке, переплетая пальцы с её пальцами так же, как сделал с другой.

И так они и остались, — свирепое создание огня и нежная госпожа леса, — пока закат снова не разлучил их.

ГЛАВА 16

Ступка выскользнула из руки Элоуэн, и пестик шумно звякнул о каменную чашу. Отец резко повернулся на звук, его изборождённое морщинами лицо сузилось в тихом подозрении.

Последние несколько дней он наблюдал за девушкой пристальнее, глаза цеплялись за детали, которые, как она надеялась, останутся незамеченными. Она держала голову опущенной, сосредоточившись на увядающих листьях в руке. Они крошились слишком легко, ломкие и бесполезные, как многое из того, что она собирала в последнее время.

— Элоуэн.

— Да, отец? — спросила она, стараясь звучать невозмутимо.

— Я проверил наши запасы.

Её желудок сжался.

— О?

— Ты возвращаешься с меньшим. И всё же… — его голос стих, глаза прошлись по её лицу, рукам, лёгкому изгибу, вернувшемуся к её бёдрам, уже не впалым и острым от голода. — Ты выглядишь сытой.

Её пальцы замерли. Он шагнул ближе.

— Ты прячешь ингредиенты? — спросил он тихо из-за чужих ушей, но без всякой мягкости в голосе. — Оставляешь еду себе?

— Нет.

Ложь сорвалась с её губ слишком быстро. Он ничего не сказал. Элоуэн вдохнула, потянувшись к более безопасной полуправде.

— Это лес, отец. Смена сезона. Теперь труднее находить то, что нам нужно. Я старалась, но⁠…

— Ты лжёшь, — его голос ожесточился. — Ты каждый день ходишь в этот лес и возвращаешься едва ли с тем, чем можно вылечить кашель, и всё же стоишь здесь, пухлее всех женщин в городе.

— Я постараюсь лучше, — она опустила взгляд на свои руки.

Его взгляд стал острее, как всегда бывало, когда он собирался сказать что-то, что оставит след.

— Проследи за этим, — сказал он. — Иначе я буду вынужден доложить Совету.

— Ты сдашь меня? — у девушки перехватило дыхание.

Он отошёл, и огонь жестоко заплясал на краях его лица.

— Я не стану защищать предательницу. И не стану нести наказание за твои промахи.

Слова резанули. Она застыла, пока он поворачивался обратно к рабочему столу, и звон стеклянных флаконов и сухих стеблей возобновился с механической точностью. Пальцы Элоуэн впились в юбку, чтобы не задрожать.

— Я вернусь завтра, — прошептала она, — с достаточным количеством. Обещаю.