Зачёт по похудению и поцелуям - Ирина Коняева

молчать в тряпочку, даже если меня будут пытать. Потому что для моей специализации это такой позор, что, узнай его кто, не отмоешься и за тысячу лет!

Что говорить, даже Вик смеялся до слёз, а он ни капли не зельевар и вообще не особо в теме.

Зельевары всех времён и народов твёрдо придерживаются нескольких принципов: кристально чистый котёл, деревянная ложка из морёного дуба или серебряная мешалка, строгий контроль температуры и тщательнейшая граммовка.

Во время изготовления зелий без крышки в комнате не должно быть даже пыли! Потому первое, что покупает зельевар в лабораторию — это дорогой и высокопроизводительный артефакт — очиститель.

Я всё делала в соответствии с правилами, но шестнадцать экспериментальных зелий для похудения не получились, и я уже особо ни на что не рассчитывала, потому доваривала последнюю порцию чисто для галочки, читая художественную книгу и поедая овсяное печенье.

Я как раз запивала печенье крепким чёрным чаем, когда в тексте попалась особо забавная шуточка, я не выдержала и прыснула прямо в котёл!

Казалось бы, досаднейшая ошибка! Позор зельевара!

Но зелье вдруг разделилось на два цвета и одна из частей прямо на глазах начала уменьшаться, а вторая — увеличиваться. Я не растерялась и быстро связала их заклинанием — фиксатором, после чего приступила к изучению, результаты которого повергли меня сперва в шок, а затем заставили восторженно хлопать и громко смеяться.

Если бы я нашла достойную замену чаю с печеньками, возможно, я бы и раскрыла страшный секрет зелья. Но, увы, заменить незаменимое оказалось совершенно невозможно.

— Элия, может, вы всё — таки научите нас варить связанное зелье, — попробовал убедить меня один из сотрудников лаборатории.

Я погрузила печеньку в чай и зевнула.

— Запатентую технологию и посмотрим, — ничего не стала обещать я.

День прошёл тихо, спокойно и даже уютно, а вечерняя тренировка доставила огромное удовольствие, поскольку Виктор не был настроен сильно меня гонять, заявив, что перед балом юной леди стоит хорошо выспаться, а не страдать от болей мышцах.

Когда мы расставались у дверей в женское общежитие он взял меня за руку и спросил:

— Элия, ты точно не сбежишь?

— У меня красивое серебряное платье. Было бы глупо его не надеть.

Он выдохнул.

Совсем чуть — чуть. Но я заметила. И это тронуло сильнее любых красивых слов.

Он волновался.

Виктор Аргенталь, лучший боевой маг потока, человек, который непоколебимо и упрямо смотрел в лицо страху, волновался, что я скажу «нет».

— Тогда до завтра, — сказал он.

— До завтра.

Виктор коротко коснулся губами моих пальцев.

Не губ.

Не щеки.

Не лба.

Всего лишь пальцев.

Но от небольшого старомодного жеста я загорелась всем телом, жадно схватила воздух, посмотрела на него расфокусированным взглядом.

— Иди, — велел он хрипло. — Пока я веду себя прилично.

Я ушла, стараясь не бежать.

И только упав на кровать позволила себе приложить ладонь к губам, с ужасом понимая, что пропала окончательно.

Глава 13

День первый

Когда Ева закончила с моими волосами и велела повернуться к зеркалу, я на несколько секунд перестала дышать.

Серебряное платье действительно невероятно мне шло. Рыжие волосы на его фоне горели особенно ярко, кожа казалась ослепительно светлой, а глаза — непривычно тёмными.

В зеркальном отражении стояла не бедная студентка, пахнущая травами и недосыпом, а девушка, способная войти в королевский зал с гордо поднятой головой и не спрятаться за ближайшей колонной.

— Ну? — торжествующе спросила Ева.

— Ты превзошла саму себя.

И это единственный комплимент, на который меня сегодня хватило.

Потому что я волновалась.

Потому что переживала сразу за всё: за то, как меня, безродную нищенку, примут во дворце, как отреагируют на наряд и отсутствие драгоценностей, как Виктор пройдёт свой отбор…

А ещё я ужасно боялась опростоволоситься из — за откровенно плохого знания этикета.

В академии мы, конечно, его изучали, но тогда я была уверена, что мне все эти занудные протоколы никогда не понадобятся, так что поступила, как настоящий студент — сдала экзамен и забыла.

Представление лучших выпускников его величеству прошло как в тумане.

Пока не объявили:

— Виктор Аргенталь.

И тогда мир вдруг стал очень чётким.

Он вышел в середину зала — высокий, статный, красивый. Все те лишние килограммы, что должны были его погубить, сделали его внушительнее, мощнее и будто даже немного старше и представительнее.

Мундир сидел идеально. Ни одна пуговица не предпринимала попыток к бегству.

— Приятно видеть, что современные молодые люди ответственно подходят к отбору, — похвалил его монарх.

Виктор и бровью не повёл, а мы с Евой едва не лопнули от гордости.

Но я, конечно, нервничала ужасно. Особенно, когда начался бал.

Свет. Музыка. Шёпотки. Сплетни.

Сияющая ярче солнца Ева в руках принца.

Судорожные улыбки придворных дам.

Одна особенно ядовитая особа в бальном платье прошептала на весь зал:

— Ни стыда ни совести. Одна при всём честном народе соблазняет принца, второй притащил на бал безродную…

Я вытаращила глаза, сообразив, о ком идёт речь, но не успела отреагировать, хотя речь предназначалась в том числе и мне.

Леди Аргенталь повернула голову с такой ледяной грацией, что я почти пожалела сплетницу.

— Эта «безродная», — отчётливо сказала она, — в ближайшее время будет удостоена титула за огромный вклад в развитие зельеварения. Советую быть любезнее. Что касается моей дочери, вам, леди Фиерри, стоит хорошо подумать, насколько уместны подобные выпады в адрес невесты его высочества.

Пока дамы хватались за нюхательные соли и руки сопровождающих их джентльменов, я пыталась взять эмоции под контроль.

Но не выходило!

Меня только что защитили и похвалили! За меня вступились!

Женщина, которая по всем законам логики должна была меня ненавидеть, ринулась мне на помощь, будто тигрица.

Я отошла к приоткрытому окну, чтобы сделать глоток освежающего воздуха, а также спрятать предательские слёзы от излишне внимательных зрителей. Они жаждут хлеба и зрелищ, но я не собираюсь никого развлекать.

— Прячешься? — спросил Виктор, бесшумно приблизившись.

Я обернулась.

Он протянул руку, приглашая на танец. Я доверила ему свою безоговорочно.

— Ты знаешь, почему дамы так бесятся при виде тебя?

— Понятия не имею.

— Рыжий и серебряный — цвета дома Аргенталь. — Это очень символично, не находишь?

— Обычное совпадение, — отвечаю, сама не веря в свои слова.

Потому что платье купила Ева, а посоветовала надеть её мать.

Потому что все вокруг будто сговорились, сватая нас.

И всё то, чего я боялась: различие статусов, отсутствие денег и манер. Всё вдруг оказалось неважным.

Проблемами, для каждой из которых есть простое решение.

Но был