Адвокат для дьявола - Евгения Майер

не рассчитав траекторию движения, пытается остановиться. Кровь бьет по ушным перепонкам, а давление шкалит на максимум. Я прислоняю голову к стене. Невольно чувствую, что ноги подкашиваются от дикого стресса, который сегодня кипит внутри. Легкое шуршание заставляет насторожиться. Мне обещали, как только они возьмут деньги, Сьюзи будет ждать на детской площадке в квартале отсюда.

Я не рискую высовываться из-за угла. Схлопотать пулю в лоб или увидеть похитителя и подписать себе смертный приговор? Нет, есть четкие инструкции, которые надо соблюдать.

Шуршание прекратилось, и я выглядываю с опаской.

Никого.

Жар опаляет щеки, и я выхожу из укрытия. Смело осматриваю место с мусорным баком, куда положила деньги. Подхожу ближе, и открываю его. Пакет исчез. Значит пришло время идти за моей малышкой.

Я еще раз оглядываю темный закоулок, в который меня привело жуткое обстоятельство. Любопытство просит заглянуть за тот угол, откуда появился рыжий кот, и возможно, похитители тоже скрылись там же. Но я отдергиваю себя. Нужно сваливать отсюда.

Бегом мчусь на площадку, и внимательно рассматриваю всех детей, которые мирно играют.

Сьюзи нет.

Сажусь на скамью. Подожду. Возможно, просто они тоже бояться засветиться или думают, что именно здесь их могут поймать блюстители порядка.

Но проходит минута, вторая, и опасения того, что я была неправа в споре с Ланом и Джимом забираются острыми иглами под кожу, жаля воспаленную от нервов душу.

Час спустя я начинаю понимать — все оказалось жестокой игрой. Мою дочь никто не собирался возвращать, и самое кошмарное понять, что Тамерлан был прав. Бездушные мрази забрали деньги, и совершили чудовищный поступок.

Я убегаю с площадки. Вид играющих малышей еще больше разрывает измученное сердце на части. Слезы вновь душат и перекрывают кислород. Во мне возникает желание вернуться в грязные трущобы и попытаться найти ублюдков. Но тут же приходит трезвое осознание, которое удерживает от дерзкого шага.

К кому мне идти? У кого просить помощи? Кто будет искать неких преступников, чтобы успокоить меня и найти моего ребенка? Можно обратиться к Карспену, но его подчиненные вряд ли выполняют просьбы бесплатно. Я вспоминаю про Джима. Пусть идет и берет кредит, будем платить таким же гангстерам за то, чтобы они нашли себе подобных, укравших Сьюзи.

От абсурдности мыслей начинает накрывать ярость. Конченые уроды, ненормальные психи, как только можно манипулировать детской жизнью?!

Джим дома закатывает новую истерику и винит меня в том, что упустила преступников.

— Санди, что ты натворила — он опускается на диван, и я вижу, как в его глазах блестят слезы — Ты хоть понимаешь, что это конец… Ты сама лично убила нашу дочь…

Я держусь из последних сил. Меня разрывает на части от боли, которая ядом течет по венам. Не могу противиться, пытаться защититься от нападок Джима. Во мне умирает последняя надежда найти Сьюзи. Я смотрю на мужа, который в припадке эмоций вытаскивает чемодан из гардеробной, скидывает свои вещи, что-то говорит мне. Но мой слух уже ничего не воспринимает. Я окутана собственным бессилием, и все рецепторы, реагирующие на внешний мир, отключились. То, что твориться вокруг, от меня не зависит, да и никогда не зависело. Это я понимаю только сейчас. Мне жить с болью, растить ее в родительском истерзанном сердце и пытаться принять все как есть.

Можно ли продолжать существовать, когда твой смысл жизни разрушили другие люди? Растоптали, уничтожили, убили. Отныне я похожа на робота. Делаю все на автомате и не хочу ничего слышать, чувствовать и ощущать. Перечеркнуть всех, кто меня окружает и оказаться навечно рядом с моей дорогой доченькой.

Не помню, как проходили следующие несколько дней. Я была будто под наркозом. Пила кофе, листала каналы на телевизоре, могла просто сидеть часами смотря в одну точку на стене.

Я пыталась убедить Джима взять кредит, попробовать пойти к моему клиенту, заплатить, чтобы они вычислили тех бандитов, что похитили Сьюзи. Но муж только орал, и ничего не хотел слушать. Его горе разливалось мощной волной, скручивало меня в железные тиски. Я понимала, потому что испытывала тоже самое, но искала поддержки, сочувствия, а находила только осуждение и гнев.

* * *

Меня вывел из осознанного забытья звонок неизвестного абонента.

— Мисс? — неуверенный женский голос взбодрил и насторожил одновременно.

— Санди, меня зовут Санди — представилась я, перелистывая страницы глянцевого журнала, не вчитываясь в названия и тексты статей. Даже картинки были пустым местом.

— Санди, я видела вчера вашу дочь… -

Фраза неизвестной подействовала как удар шокером.

— Где?! Где вы видели ее?! — завопила я, вцепившись в смартфон.

Пульс участился настолько, что я почувствовала полное оглушение от бешеной перекачки крови по венам.

— В штате Южная Каролина, Гринвилле — собеседница, наверное, испугалась моего дикого тона, который резко поменялся — Я видела ее с женщиной, короткая стрижка, невысокого роста…

— Где именно в городе? — чуть усмирив волнение, переспросила я

— Видела их в кафе. Оно рядом с моим домом — и незнакомка назвала точный адрес.

Поблагодарив ее, я тут же кинулась собираться в дорогу.

Слезы радости текли по щекам, и я даже растерялась поначалу. Мне хотелось поделиться счастливой новостью с кем-нибудь. Я набрала Джиму, но его телефон недоступен, а когда позвонила Стейси, ответил равнодушный автоответчик.

Память, словно в шутку, подкинула мне идею позвонить Тамерлану и убрать его номер из «черного списка».

Я усмехнулась. Улыбка уже почти месяц не трогала мои губы.

Моя дочь жива! Жива! Жива!

Мне хотелось, как безумной прыгать по квартире и распевать ее любимые песенки. Я буду жить на улице, буду есть раз в день, но только с этого злополучного кафе не спущу глаз! Если похитительница живет где-то рядом, то они наверняка часто там бывают. И будет день, когда я вызову полицию и во всю силу строгости закона накажу ту, что украла чужого ребенка!

Моя Сьюзи, моя крошка! Я в порыве обняла ее любимого медведя и засунула в чемодан.

Торопливо спускалась по лестнице в подземный гараж нашего дома, тогда как за руку меня кто-то схватил. Я обезумевшее шарахнулась в сторону.

Лан! Плотно сжатые губы и хмурый взгляд из-под бровей. Гангстер как всегда не в духе.

— Санди, ты что, твою мать, меня заблокировала? — прошипел он ядовито, и еще сильнее сдавил мое плечо.

— Отпусти, садист — взвизгнула, и вывернулась из титановой хватки амбала.

— Куда ты собралась?! –

Похоже надо что-то придумать, а иначе он не отстанет.

— К мужу на работу — фыркнула в ответ, кидая чемодан в багажник.

— Вещи сменные ему привезти? — цинично