Ненужная жена. Лекарь генерала дракона - Александра Мауль

мальчишкой, что чудом выжил и остался под завалами собственного дома, когда орки утопили в огне своей ярости его деревню. Я нашла его. Услышала тихий плач, а потом долго выхаживала.

Тогда ему было восемь.

Маленький дракон, что не знал оборота и был тяжело ранен, а и сама была неопытна. Только появилась в этом волшебном мире и оказалась под крылом, в самом прямом смысле этого слова, моего дракона.

Изин, мой мальчик, которого король не позволил забрать с собой и воспитать как собственного сына, но это не помешало нам проводить с ним время. Айрону помочь ему с первым оборотом, научить справляться с магией, а мне видеться всякий раз, когда Айрон обучал новобранцев или Изин участвовал в сражениях.

Могла ли я после услышанного о том, что он тяжело ранен, думать о чем-то ещё кроме вьющихся светлый волос, светящихся счастьем голубых глаз и уже давно недетского, но такого родного заливистого смеха? Нет. Даже если помощь Изину означает сейчас встретиться с Айроном.

— Где сейчас Изин? Я бы хотела его осмотреть.

Изин лежит на земле рядом с одной из палаток. Мимо снуют драконы, кто-то присаживается рядом с ним, что-то говорит и снова отходит. Резко развернувшись, я бросаю гневный взгляд на своего провожатого.

— Это только его желание — поднимает он руки так, будто сдается. — Мы пытались затащить в палатку после того, как он очнулся, после оказанной помощи, но Изин не поддавался. Сказал, что будет здесь, и попросил его не трогать.

Качаю головой и присаживаюсь рядом с Изином. Он лежит на брошенных мешках, бледный как полотно, волосы перепачканы грязью и кровью, под глазами тёмные круги. Его колотит, иногда он что-то бессвязное говорит, и спазм стягивает моё горло. Я знаю, что это значит. Я не раз бывала рядом с Айроном в подобных местах. Каждая потеря мужа в те года отдавалась и во мне.

Вот только сейчас совсем не то же самое.

Рубашка Изина разорвана, а бока и живот наскоро перемотаны бинтами, что уже пропитались кровью.

— Ну приве-ет — нежно произношу я, и мой голос предательски срывается. Прикладываю руку к его лбу и качаю головой. Он весь ледяной. Это не хорошо.

Для дракона вообще не свойственно быть холодным, а если есть такие обширные повреждения, то он вообще должен быть горячим как печка, что означало бы: идёт скорый процесс регенерации.

У Изина с этим, похоже, дела оказались совсем плохи. А точнее, его дракон вообще не делает ничего, чтобы остановить кровь и попытаться залечить раны.

В груди сдавливает до нестерпимой боли, и глаза снова наполнились слезами, потому что он меня не узнает.

Открывает затуманенные болью глаза, мажет равнодушным взглядом и тяжело вздыхает.

Дрожащими пальцами я достаю из сумки последний бутылёк обезболивающего и аккуратно вливаю его Изину в рот, после смешиваю несколько трав, подзываю одного из солдат и мы, вместе растирая их, смешиваем с магической водой. Мой помощник присаживается рядом, молча помогает с бинтами, и мы промываем раны. Используем ещё одно зелье.

Не знаю, как много времени проходит, прежде чем Изин снова открывает глаза и стонет. А затем улыбается, когда наши взгляды встречаются. Криво у него это выходит, но даже от этого мне хочется зарыдать.

Он, вероятно, решил, будто я привиделась ему.

— Ты должен со мной поговорить, — наклоняюсь к его лицу и убираю пряди со лба — Я тебе сейчас помогу. Просто скажи, ты чувствуешь своего дракона? Я сильно постараюсь привести его в чувства. А ты постараешься залечить раны и выжить. Договорились?

Изин ничего не отвечает. Уже не улыбается и молча изучает моё лицо, наверное, пытается осознать, что я в самом деле здесь.

— Ма-ари-и? — наконец, до Изина доходит, что я настоящая, и он несколько раз моргает, чтобы прогнать морок. А я улыбаюсь. Так, тепло становится в груди, когда слышу этот знакомый говор. Букву р он произносит так, как в моём мире сказали бы, что он картавит. — Ты что в мои хранительницы заделалась? Снова будешь спасать? Не надо было тебе приходить. Здесь небезопасно теперь.

— Помолчи, хорошо? — бросаю на него быстрый взгляд, пока заматываю бинты на его раненой руке. — Силы беречь нужно. Как только придёшь в себя, тогда и поговорим — это я себе под нос бубню, потому что Изин втягивает воздух со свистом и начинает кашлять. Я вижу, что его зверь действительно не помогает ему залечить повреждения, и с ужасом понимаю, что орки каким-то образом ранили его дракона. Это не хорошо. Совсем нехорошо для драконов.

— Сколько раз ещё будешь меня спасать? — замолкает, потому что снова начинает кашлять, и переворачивается набок. Помогаю ему, а после прикладываю ладонь к его лбу.

— Сколько будет нужно, столько и стану тебя спасать — отзываюсь и дарю ему улыбку. Хотя признаюсь, улыбаться сейчас мне хочется меньше всего. Страх сковывает, ползёт по спине, впиваясь в меня ледяными, колючими клешнями.

Я боюсь.

Я так сильно боюсь потерять его, потому что моя боль от потери ещё очень свежа. И пусть этот уже совсем немаленький дракон не является моим сыном, его потеря принесёт мне очередную боль.

Сейчас, когда во мне нет магии, я практически ничего не могу сделать, осознание этого заставляет сжать кулаки. Я даже не способна почувствовать, насколько силён его внутренний зверь и жив ли он до сих пор.

Хочется взвыть и уверена, что сквозь этот шум и треск защитного поля меня не только Айрон, но и орки бы услышали. И даже те, что ещё не вошли в портал.

— Ты не перестанешь чувствовать боль, если спасёшь меня, слышишь? Твою пустоту ничего не заполнит — привлекает моё внимание Изин и его рука опускается на мой живот. — Мне жаль. Если будешь возиться со мной, станет только хуже, когда всё закончится.

— Замолчи! — рявкаю я так, что солдат рядом со мной напрягается. Растираю руками лицо и шумно выдыхаю. Пальцы подрагивают, когда протягиваю руку и Изин переплетает мои пальцы со своими. Они у него в крови, липкие и пугающе ледяные.

— Отпусти меня, Мария. Ты ничего не сможешь сделать, я и Айрону так сказал. Я сожалею о вашей потери и сожалею, что так скоро тебе придётся лишиться и меня…

— Я сказала, замолчи! — бросаю ему зло сквозь зубы и наклоняюсь к лицу. — Я буду за тебя сражаться, вырву тебя из её костлявых, ледяных лап, а ты поднимешься и отомстишь за своё ранение, понял. Ты даже не представляешь, как дорог мне, разве