Домашний арест - Ники Руа

В том, что «план действий» Голиковой придётся мне не по душе, я не сомневалась, однако предпочла выбросить из головы неприятные мысли. Как там говорила Скарлетт О'Хара? «Я подумаю об этом завтра». А пока стоило проверить информацию, рассказанную Никитой.

Я перекусила наспех сделанными сэндвичами с сыром и ветчиной и занялась изучением соцсетей Ростова, Леры и их окружения. Периодически я писала заметки в блокноте, чтобы потом связать воедино все значимые факты.

Нашлись две собаки: щенок йоркширского терьера и акита-ину. Несколько фотографий терьера двухгодичной давности было на странице Леры, а одна с более поздней датой — на странице Веры Андреевны, мамы девушки. Повзрослевший йорк позировал на травке перед трёхэтажным коттеджем Лериных родителей.

С акитой Лера выложила всего одно фото, зато на странице Никиты внезапно обнаружилось видео. Собака гуляла где-то в лесном массиве, а за кадром звучал его добродушный голос:

— Давай, Энжи, ищи след! Ищи и получишь вкусняшку!

Посты Леры под фотографиями пестрели грамматическими ошибками и состояли из набивших оскомину цитат известных людей и псевдофилософских мыслей.

«Меня легко потерять, сложно найти и невозможно забыть» — гласила подпись рядом с изображением Леры с двумя бокалами шампанского в руках где-то в ночном клубе.

Алкоголь на фото попадался часто. Я обратила внимание на снимки из отеля в Дубае. На прикроватном столике, помимо помады, упаковки тампонов и тонального крема стояло шесть пустых бутылочек из-под виски и водки. Судя по всему, Лера любила выпить, что не очень соотносилось с образом хорошей девочки. И в комментариях под изображениями кое-кто тоже это заметил.

Конечно, большинство людей поддерживало погибшую. Для многих Лера посмертно стала кумиром. Но были и те, кто писал что-то вроде: «По ней видно, что шлюха и алкашка, поэтому плохо кончила», «Тупая мажорка связалась с психопатом», «Мадам с двумя высшими подозрительно плохо дружит с русским языком».

На странице Никиты не нашлось ничего необычного — те же путешествия и рестораны. Правда, фотографий раз, два и обчёлся. Он явно не придавал соцсетям того значения, какое они имели для Леры.

Видео из собачьего приюта были трогательными.

— Посмотрите, какой сладкий пушистик, — жмурясь от удовольствия, Лера тискала на камеру симпатичного крохотного щенка неясной породы. — Мы нашли его на обочине дороги за городом. Похоже, кто-то его выбросил прямо из машины. Он был ужасно голодным и весь дрожал от холода! Ма-аленький мой!..

А потом она попыталась открыть клетку, чтобы запустить туда щенка. Подёргав щеколду, Лера неуверенно пробормотала:

— Как, блин, она открывается…

На другом видео Лера не смогла найти выключатель от хозблока. А ещё на одном спросила у девушки-волонтёра:

— Где Бруно? Почему вольер пустой?

— Ему нашли хозяев, уже недели две как.

— А-а.

Все эти мелочи указывали на то, что Лера и впрямь появлялась в приюте нечасто.

Я несколько раз пересмотрела печально известное видео из подъезда в замедленной съёмке. Вот Лера с Никитой подходят к лифтам. Леру как будто плохо держится на ногах. Пьяна? Она активно жестикулирует, затем поворачивается к Никите и действительно вцепляется в лацканы его пальто. Он перехватывает её запястья и грубо отталкивает от себя. Падение Леры и удар головой об стену не остужают его пыл. Он почти волочит её за капюшон в лифт. Что могло его настолько разозлить? О чём они спорили в ту ночь?

Наступило девять вечера. Я устала, у меня разболелась голова. Я так увлеклась своим маленьким расследованием, что совсем забыла про ужин. Готовить на ночь глядя не было ни сил, ни желания. Я легла в постель и включила напоследок перед сном телевизор: на одном из федеральных каналов вышла новая передача с участием Лериной мамы.

Вера Андреевна пришла на ток-шоу для отдельного интервью длиной в час. До этого она выступала в числе приглашённых гостей.

Увидев Лерину маму в телевизионной студии, я на секунду потеряла дар речи. На первых интервью та сутулилась, одевалась в старомодные платья. Жидкие с отросшей сединой волосы были собраны в неопрятную гульку. Когда она плакала, её речь уходила в невнятное бормотанье, отчего приходилось напрягать слух, чтобы разобрать слова.

Теперь же Вера Андреевна преобразилась. Отбелила зубы, покрасилась в пепельный блонд, нарастила волосы. Да и над одеждой как будто поработал стилист. Вместо платья в пол и безвкусной кружевной кофточки она надела эффектный голубой брючный костюм. Изменения превратили её в привлекательную женщину лет на пятнадцать моложе себя прежней.

— Когда я познакомилась с Никитой, — говорила Вера Андреевна мягким, обволакивающим и хорошо поставленным голосом, — интуиция шепнула мне: этот человек — лжец. Он далеко не милый парень, каким хочет казаться. Но Лерочка была влюблена. Она заверяла меня: «Мамочка, он хороший!». И я поверила ей. У нас всегда были доверительные отношения. К тому же, Лера с восемнадцати лет жила отдельно от нас. Она была зрелой и самостоятельной личностью, и я не считала нужным вмешиваться в её дела.

— Если у вас были доверительные отношения, почему Лера не рассказала о том, что Ростов её бьёт? — резонно заметил ведущий.

— Лерин папа два года назад пережил инсульт, — грустно улыбнулась Вера Андреевна, поправляя безукоризненную причёску. — Лишний стресс мог негативно сказаться на его здоровье. Я уверена, причина в этом. Лера нас берегла. Она была заботливой дочкой и всегда думала в первую очередь о других. Вы знаете, я себя не виню. Я свою девочку воспитала правильно. Ей лишь чуть-чуть не хватило опыта, чтобы разглядеть волка в овечьей шкуре.

— Ей просто не повезло… — вторил Вере Андреевне ведущий.

— Нет, не просто! — с внезапной горячностью возразила та. — Последние недели я постоянно общаюсь с психологами. Теперь я прекрасно знаю, что такое психологическое насилие и какие приёмы используют абьюзеры, чтобы удерживать жертву рядом. Знаю, как они обрывают её связи с близкими, чтобы она не смогла пожаловаться и получить поддержку. Случившееся с Лерой — это результат отсутствия в нашем обществе психологической базы, встроенной в процесс обучения.

— Что вы имеете в виду?

— Если бы в школах были уроки психологии, на которых специалисты обучали детей распознать зло и дать ему отпор, я уверена, удалось бы спасти десятки тысяч невинных жизней.

Мне понравился ход мыслей Веры Андреевны. Действительно, уроки психологии в школах принесли бы немало пользы. Сократилось бы число подростковых суицидов, сумасшедших стрелков и затравленных несчастных детей, которые вырастут в таких же несчастных взрослых.

Ещё мне подумалось, что мама Леры обладает завидной выдержкой и хладнокровием. И харизмой. От Веры Андреевны