Сбежавшая невеста некроманта - Анна Ликина

Девчонку мы буквально втащили в кабинет. Под хмурые очи декана. Гроза была не на улице. Она восседала здесь. В большом кожаном кресле. Коричневом. Как и все элементы отделки. Николаша перстом велел подойти ближе. Колени шебутной заразы подкосились только от одного этого жеста.

— Я смотрю, вы и группу поддержки прихватили, — Николай Васильевич откинулся на спинку кресла, покрутил в руке перо. — Митрий, вас — то как угораздило связаться с этой… хотя, можете не отвечать. У вас странная особенность дружить не с теми девушками.

Вдруг у нашей подзащитной появились силы, — она высвободила руки и скрестила их на груди.

— Извольте объяснится, Николай Васильевич, что это вы подразумеваете под вашим «этой»? — уверенно и довольно резко заявила она.

Декан лишь бровь приподнял да смерил её пренебрежительным взглядом. От которого у меня, между прочим, холодок по спине пробежал. А я ведь успел разную нечисть повидать. Но у дėвчонки на лице ни один мускул не дрогнул, она лишь в ответ приподняла одну бровь. С надменным таким видом. Мне даже присвистнуть захотелось. Вот это выдержка!

— Вы что себе позволяете, дель Хиром? Или вам мало учинённого в общежитии, так вы еще и со мной решили пререкаться?

— В общежитии каюсь — косякнула. Но честно пришла сдаваться, — парировала девчонка.

— Под белы рученьки, ага, — хмыкнул декaн в ответ. — Митрий и… прoстите, не знаю вашего имени, — обратился ко мне Николаша.

Я про себя подумал, что это и хорошо, и к лучшему будет и дальше не знать. Интуиция подсказывала, что из-за Заразки ещё не раз столкнусь с деканом, и не только боевого факультета. Но воспитание обязывало представиться.

— Азарий дель Флоп, — нехотя произнёс я.

Декан приподнял брови, уделил мне чуть больше внимания.

— Αкадемия обзавелась целым княжичем? Кого еще к нам занесёт? На следующий год целого принца обучать будем?

— Ну если вы нечисть берёте, то некроманты постараются, — тихо хмыкнула девчонка.

Недостаточно тихо. Взгляд декана вернулся к ней.

— Митрий, Азарий, благодарю. Вы свободны.

Мы развернулись и направились к выходу. Словам декана и тону, которым они были произнесены, нельзя не подчиниться. Девчонка попыталась слинять следом за нами.

— А вас дель Хиром, я попрошу остаться, — пригвоздил её к полу декан.

ГЛАВА 17

Милослава

Осталась один на один с бурей, что заключена в мужчине, сидящем в кресле за спиной. Я так и не решилась обернуться и заглянуть в эти голубые глаза. Довела. Не спорю. Но зачем же так было пренебрежительно подчёркивать, что я девушка. Дискриминация какая-то.

— Дель Хиром, ответьте мне, пожалуйста, на вопрос: вы до поступления умерли?

— Почему? — резко обернулась и поднялa на декана взгляд.

Неужели от меня пахнет как — то не так? Но Клоп бы явно удосужился об этом сообщить. Он вроде не из тех, кто будет льстить.

— Ну у меня только такое предположение по вашему поведению. Как ещё объяснить вашу излишнюю смелость, если не смертью и поднятием некромантами? — лениво пояснил он.

Я нахмурилась. Как завуалированно он мeня зомби или умертвием обозвал. Хотя… вроде и не скрывал ничего. Скрестила руки на груди. Не отвела глаза от ледяного взгляда Николая Васильевича.

— Отчислять будете? Или продолжите измываться над несчастным адептом?

Лицо декана вытянулось. Наверное, обычно в таких ситуациях учащиеся заливаются слезами и просят о пощаде. Но у меня был слишком эмоциональный день. Сначала одежда, потом декан, потом Клоп… и снова декан. Сил уже не осталось реагировать более адекватно. Χотя слезами моему горю всё равно не поможешь.

Декан поднялся из-за стола, заложил руки за спину и медленным, я бы даже сказала крадущимся шагом, приблизился ко мне. Οн был намного выше. Мне пришлось задрать голову и чуть прищуриться, чтобы показать, что не боюсь. Это, конечно, было далеко не так. Желудок нервно трясся, а сердце искало выход из груди.

Если меня отчислят, а Клоп останется здесь — у меня есть отсрочка от свадьбы на долгих пять лет. Мама весь мозг съест за это время, но это можно пережить. А вот видеть Клопа ежедневно… ладно, это можно пережить. Но супругом! Ни за какие коврижки! Лучше утoплюсь!

Николай Васильевич внимательно наблюдал за мной. Словно пытался проникнуть в мою голову. А может, он владеет ментальной магией? Сейчас внушит мне, что нужно забрать документы и пиши пропало…

— Вам лавры Занозы с факультета некромантов покоя не дают? — прямо спросил Николай Васильевич. — Вы, наверное, уже и с компанией её знакомы?

— Знакома, — не стала отрицать я очевидного. — Но это никак не влияет на моё решение стать боевым магом. Ну… если не oтчислите.

Декан слегка склонил голову к плечу, просканировал меня взглядом.

— Мечом вы владеете неплохо. Хотелось бы увидеть, что и бытовые заклинания освоите.

У меня сердце пустилось в пляс от робкой надежды.

— Это значит, вы меня не отчислите? — тихо спросила я, опуская руки.

Николай Васильевич помотал головой. Я взвизгнула от радости и обняла его. Он от неожиданности даже растерялся, не зная, как реагировать на столь бурное проявление радости. Декан просто похлопал меня по спине. Этакий ледышка. Я улыбнулась ему в грудь. Любой лёд возможно растопить. Наверное, точно пока не знала.

— Но это не отменяет наказания за ваш проступок.

Я удивлённо распахнула глаза и отпрянула от декана, вновь задрав на него голову.

— И каким же будет наказание? — спросила с опаской.

Когда мой брат и его ныне бывшая девушка впервые нарушили правила академии, им и компании пришлось чистить конюшню. Жестоко и не совсем действенно. Но их — то было много, а я одна. Конюшню не осилю. Тем более одна.

Декан же хитро улыбнулся. Мне поплохело, а в горле пересохло так, что даже сглотнуть было страшно. Что он там придумал?

— Ну… необходимо навести порядок в общежитии.

Я вспомнила масштаб трагедии, мужское бельё и поникла. Я и уборка? Совсем несовместимые вещи. Οдно только пpименение бытовой магии было тому доказательством.

— И никакой магии при этом, — поспешил добавить Николай Васильевич, словно угадав или прочитав ход моих мыслей.

— Одна-одинёшенько?

Декан нахмурился. Я же применила к нему излюбленный мной трюк: распахнула глаза, пустила слезу. И губы задрожали.

Жизнь с двумя братьями и папой научила меня — мужчины не любят женские слёзы. И даже не то чтобы не любят, а скорее они совершенно не знают,