После развода. Ты вернешься, но я не прощу - Элли Лартер

— Я привез тебя сюда за свои деньги! — рычу я.

— Привез куда, прости?! В февральскую Сибирь с черноморского побережья?! Было бы чем гордиться! — фыркает она насмешливо. — Ладно бы, ты меня в Европу привез, или на Бали! Да хотя бы в Турцию! А здесь холодно, темно, мерзко, у меня аллергия, сыпь! Дышать тяжело!

— Тогда зачем ты приехала?!

— Ты попросил, и я решила не отказывать... Но уже жалею! — признается девчонка.

— А на конференцию зачем пошла?! — допытываюсь я.

— Ты уговаривал меня, помнишь?! Да и вообще — почему нет?! Запишу это в свой учебный послужной список: где была, что видела, в чем участвовала...

— Ты вообще понимаешь, что без меня ты никто?! — рычу я.

— Ой, вот только давай без этой своей патриархальной дичи! — Оксана закатывает глаза. — Ну, подумаешь, понравился мальчик, подумаешь, поцеловала, зачем трагедию-то из этого сразу делать?! Ведь после конференции я вернусь с тобой в наш номер, в наш красивый отель, и там именно ты будешь делать со мной все, что пожелаешь, а не он... — ее голос становится строже: — Но только если прекратишь все это прямо сейчас, ясно?! Без истерик, окей?! Я тебе верность до гробовой доски не обещала! Я вообще тебе ничего не обещала! У нас — бартер, все честно! Ты мне — путешествия, красивые отели, украшения. Я тебе — свое молодое красивое тело. Разве не о нем ты мечтал?! Разве не на него променял свою жену?! То-то же!

Я замолкаю, потому что она права, но все равно не могу смириться с тем, что она натворила.

— Ты не должна так больше делать! — говорю я наконец.

— Желаешь обсудить условия нашего бартера?! — спрашивает она с откровенной издевкой.

— Да, желаю! — подтверждаю я, топая ногой, а про себя думаю: боже, как же жалко я сейчас выгляжу! Я готов торговаться с этой малолетней девицей за ее тело и за право быть единственным, кто им обладает! Что за бред?! Как я докатился до этого?! Ведь это я — Виктор Анатольевич Барсов, профессор географии и эколог, ректор университета, уважаемый человек! Что со мной?!

— Значит, поговорим, — обещает тем временем Оксана, и я решаю, что диалог мы и правда продолжим в отеле, а сейчас мне нужно как-то собраться, сосредоточиться, ведь совсем скоро — мое выступление!

Остальные пару часов Оксана ничего не вытворяет и просто поддерживает меня, как и положено.

Я с блеском выступаю, сорвав аплодисменты.

Но как только мы возвращаемся в отель, моя любовница вдруг начинает собирать свои вещи.

— Какого черта?! — спрашиваю я. — Мы ведь договорились обсудить...

— Ты правда думал, что я буду обсуждать что-то и вообще останусь с мужчиной, который меня ударил?! — перебивает Оксана, вздергивая бровь и глядя на меня с презрением.

— Ах ты дрянь!

— А ты — абьюзер.

— Тебе некуда идти, стерва!

— Поверь, Артур будет рад меня видеть, — фыркает она, ставит свой чемодан на пол и шагает в сторону двери. — Чао!

23 глава

— Артур?! — вспыхиваю я.

Я, конечно, знал, что Оксана — девица смелая и гордая, но чтобы настолько наглая...

Воспользовалась, значит, моей добротой и щедростью, она позавтракала-поужинала в роскошном отеле, поспала на белоснежных простынях, погуляла по красивому заснеженному городу — впрочем, это и не плюс вовсе, может, ей не понравился Иркутск, — сгоняла со мной на экологическую конференцию, показала там себя всем ученым и профессорам, поставила галочку в своем университетском портфолио, нашла себе мальчишку-официанта, а теперь собирается сбежать с ним в закат!

Нормально?! Адекватно?!

Где благодарность?!

А самое главное — я и сделать-то ничего не могу!

Нас там видели, фотографировали, если попробую по возвращении домой оспорить ее участие, вопросы будут, в первую очередь, именно ко мне...

Не говоря уж о том, что Оксана вообще может взять да и рассказать всем, что спала со мной!

Ее-то даже не факт, что отчислят, особенно если скажет, что это было по принуждению, что я ее шантажировал, например, угрожал отчислением или низкими оценками, а вот я... мне конец.

Меня снимут с должности, а может, еще и судить будут, чтобы выяснить, были ли еще какие-нибудь превышения полномочий, например — взятки... а взятки, были, между прочим. Не очень много — я не злоупотреблял, — но во время сессий... какой же ректор без взяток?!

Я потеряю место, деньги, репутацию.

Не дай боже — окажусь в тюрьме...

Твою мать.

Я мысленно выбрасываю весь этот бред из воспаленного сознания.

Ну совсем раскис, Барсов!

Ведь ничего еще не произошло — а я уже понапридумывал себе увлекательных сценариев на месяцы и месяцы вперед... увольнение, суды, тюрьму.

Уверен, все будет хорошо.

Главное сейчас — без резких движений.

Я уже назвал ее дрянью и стервой — этого достаточно, чтобы она обиделась.

А еще я залепил ей пощечину — и это совсем уже перебор.

Не знаю, чем я думал...

Надо извиниться.

Об искренности, конечно, и речи нет, но...

— Прости, — говорю я прежде, чем она успевает что-то сказать про того парня-официанта. — Погорячился.

— Однозначно, — кивает Оксана, замирая, явно удивленная сменой моей риторики.

— Я не должен был решать за тебя, во что тебе одеться. Не должен был тебя оскорблять. И особенно не должен был...

— Что?! — едко переспрашивает девушка. — Бить меня?!

— Да, — признаю я. — Не должен был.

— Приятно, что ты это все-таки понимаешь.

— И нам стоило заранее обговорить наши отношения, — добавляю я. — Пока договоренностей не было, ты могла делать что угодно с кем угодно...

— Спасибо, — кивает Оксана. — Будем считать, что ты прощен. Но я все равно не могу остаться, — она пожимает плечами.

— Пойдешь к нему?! — фыркаю я, не сдержав эмоции.

— Да, — говорит девушка. Ну, хотя бы честно.

— Твое право.

— Да, — кивает она еще раз. — Пока-пока. Обратно можешь не ждать. И до Сочи я тоже сама доберусь, не переживай. Встретимся в универе.

В этот раз тон ее голоса звучит не так грубо.

Надеюсь, она и правда не будет на меня жаловаться...

Когда Оксана переступает порог, я выжидаю несколько мгновений — чтобы она успела отойти достаточно далеко от номера, — а потом иду к кровати, беру подушку, утыкаюсь в нее лицом и ору, что есть мочи.

— Стерва! Дрянь! Малолетняя шалава! Стерва! Стерва! Дря-я-янь!

Прооравшись, я убираю подушку от лица, чувствуя, что мне стало гораздо легче.

Паршиво, конечно, что она меня так опрокинула, но, надеюсь,