И.Н.РО.: Кодекс некроманта - Анна Айдарова

— А то герру Лихту все расскажу! — выдвинула последний аргумент Милица. Ида испуганно заработала ложкой. Пра-пра-пра-прадедушка в гневе говорил страшные вещи. А разозлить его могло и меньшее!

— Моих братьев и сестер забирал сон, — сказал Леон. — Всех, кроме меня. Отец не любил об этом вспоминать, а я… я был слишком маленьким, чтобы расспрашивать больше…

— А сам герр Ботред… он видел сны?

— Не знаю. Я не помню, чтобы он говорил об этом… и не помню ничего необычного.

Леон уткнулся в свою тарелку. Пиксель робко протянул лапку и коснулся края.

— Это не обида, — сказала Милица, отодвигая кота. — Это месть. Только месть может быть такой. Ваш отец занимался исследованиями магических культов смерти. Он что-то взял из хижины-святилища. Или нарушил что-то. Только тогда это объясняет всё. Нужно узнать, кто именно наслал проклятие. Кто может путешествовать и во сне, и наяву?

Он покачал головой.

— Божков не так много, но и немало. Больше бы дал вход в Завесу… — задумчиво произнес он. — Но я не могу сейчас отправиться туда.

— Можно другим путём, — сказала она. — Через сон. Если проникнуть в прошлое и увидеть, что случилось, можно понять, кто это сделал. Или предположить.

Он смотрел на неё долго. Так долго, что она почти забыла, где они. Потом он сказал:

— Я подумаю над этим.

Тишина. Тишина, в которой слышно только его дыхание.

— Герр профессор, могу я придти к вам завтра с диссертацией?

Леон кивнул. Пиксель предпринял последнюю попытку выпросить что-нибудь, нежно гипнотизируя своего любимца.

— После ужина, фройляйн. Я как раз успею изучить ваши правки, — сказал Леон, поднимаясь. — И мы поговорим.

Он тяжело двинулся к выходу.

Милица поняла, что сейчас разрыдается, прямо в столовой, при всех… и опустила голову.

Пиксель подумал, слегка куснул Иду, намеревавшуюся его погладить, и развернулся, сунув пушистый хвост Милице в лицо.

* * *

Истории про некромантов все очень разные. Но чаще всего дар некроманта осуждаем. А какво провести свою первую брачную ночь не с любимым, а в подвале инквизиции с обвинением в наличии дара?

Читайте в новинке от Анастасии Бэль «Некромантка Его Высокопреосвященства»

https:// /books/view/68276

Глава 11

После лекции по энергетической геологии душ Милица не пошла ужинать. Она свернула в коридор, ведущий к Северной башне, и поднялась на третий этаж. За портретом философа с усами, который выглядел так, будто его усы свисали под углом полного отчаяния, она толкнула дверь библиотеки.

Внутри было тихо. Эфирные лампы горели вполсилы, отбрасывая зелёные круги на стеллажи. Каспар парил у кафедры, перебирая стопку книг с таким видом, будто каждая из них лично и не раз успела его оскорбить. Его плечи были напряжены, а призрачные пальцы сжимали корешок фолианта чуть не до треска.

— Добрый вечер, господин Лихт, — сказала Милица, прикрывая за собой дверь.

Каспар не ответил. Он продолжал перебирать книги, бормоча что-то себе под нос.

— Я хотела бы попросить вас о помощи, — продолжила она. — Мне нужна литература по культам смерти и сна. В Южной Америке, Африке и Азии. Но есть условие. И сон, и смерть должны…

— Конечно, — перебил Каспар, не оборачиваясь. — Почему бы и нет. У меня есть вечность, а у вас — только пять лет, но кто же считает.

— Господин Каспар, что с вами?

— Со мной?

Он резко повернулся. Его лицо было напряжённым, а очки сидели криво, наверное, он надевал их в спешке. — Со мной ничего не случилось. Я в полном порядке. Я призрак. У призраков не бывает плохого настроения. Это человеческое состояние.

— Вы сердиты.

— Я не сердит. Я… озадачен.

Он вздохнул, и его плечи чуть опустились.

— Вчера вечером здесь сидела ваша подруга. Со второго курса. И сегодня утром. И вместо обеда.

— Берта?

— Она самая. Вчера сидела до глубокой ночи и задавала… — он запнулся, как будто не мог подобрать слово: — задавала глупые вопросы!

— О чём?

— О моей жизни. О том, как я умер. О том, чувствую ли я что-то. О том, что я думаю о современном мире.

Он провёл рукой по лицу. Подумал и возмущенно добавил:

— Как будто я её личный призрак!

— Она, наверное, просто хотела поговорить.

— Зачем? Мы и так все разговариваем! Круглые сутки! Это же И. Н. РО.! — он взмахнул руками, и стопка книг на столе подскочила. — Скажите мне, Милица, зачем этой девушке знать, что я думаю о печатных станках? Зачем ей знать о моих снах? У меня не было снов триста лет! Я призрак!

Милица смотрела на него. Каспар метался по библиотеке, изредка останавливаясь, чтобы поправить книгу или призрачным жестом разгладить невидимые морщины на мантии.

— Вы чувствуете себя неуютно, — сказала Милица.

Каспар замер посреди зала.

— Неуютно? Я? — заорал он. — Я чувствую себя неуютно от того, что какая-то второкурсница задаёт мне глупые вопросы? Нет, фройляйн Милица, я чувствую себя неуютно, когда она сидит и смотрит на меня. Когда она смотрит на меня так, будто я — нечто большее, чем просто призрак. Она смотрит на меня так, будто она… — он запнулся, вытаращил глаза и прошептал: — … будто она надеется на что-то… ммм… большее… Вы понимаете, фройляйн?

— И вы не знаете, как ответить.

— Я знаю, что она должна прекратить это. Потому что это неэтично. И непрактично. И нерационально! — Он понизил голос: — Я призрак, Милица. У меня нет тела. У меня нет сердца. У меня есть только философия и вечность. Я не могу дать ей ничего, кроме ответов на вопросы, которые она задаёт.

— Может быть, ей и не нужно ничего, кроме ответов.

— Тогда зачем она смотрит на меня так? — спросил он почти шёпотом.

Милица не ответила. Она смотрела на него, на его призрачные руки, которые дрожали, и на его лицо, на котором расплывалась растерянность. За все пять лет в Академии Смерти она никогда не видела его таким. Каспар, обычно спокойный и ироничный, стоял сейчас перед ней и выглядел, как пойманный в ловушку зверь.

— Наверное, она видит в вас нечто большее, чем просто призрака, — осторожно сказала