Дочь священной Эриан - Ангелина Доусон

Я сжал ее запястья и демонстративно убрал руки от лица. Злость пульсировала внутри, готовая вырваться наружу. Я вышел на балкон, надеясь, что свежий воздух остудит пыл.

Сумерки плавно опускались на лес. Бесконечные своды арок украшали фонари, а колонны, обвитые плющом, мерцали маленькими, похожими на светлячков огнями. Отовсюду доносилась плавная песнь, сопровождаемая легкими смехом.

— Леголас, — тихо, но серьезно произнесла Фиониль. Она редко называла мое имя.

— Пойми же, Фиониль, я не хочу говорить об этой глупой женитьбе, о Эру! — вздохнул я и тут же мысленно отвесил себе оплеуху. Послышался громкий, шумный вздох.

— Женитьба? Что еще за женитьба? — закапризничала она.

Осознав, что теперь эллет точно не даст мне покоя, я сдался:

— Ну что ж, — усмехнулся я. — Скоро я женюсь на принцессе Имладриса — Эрианэли.

Рыжеволосая, казалось, забыла как говорить. Она предприняла попытки что-то произнести, но вышел лишь беспомощный полувздох-полувсхлип. Я прошел мимо неё, вернулся внутрь и упал в любимое кресло. Фиониль ворвавшись следом, набросилась на меня. Её руки судорожно водили по моей груди, сжимая ткань теплого камзола.

— Быть того не может! — Она наигранно вздохнула и припала к моей шее. — О Валар!

Я проигнорировал её.

— Но… — Глаза уставились куда-то в пол. — Но ты ведь принц! Откажись от этой девицы! Прошу, мой принц! — Она глядела с надеждой. С мольбой. Затаив дыхание.

Слышалось лишь её сердце, барабанящее под ребрами.

Я вздохнул, устало потирая переносицу:

— Не могу…

— Можешь! — приказала она. — Конечно можешь! — Её назойливость раздражала до ужаса:

— Уходи! — выплюнул я.

Фиониль отпрянула. Глаза-изумруды вспыхнули злобой.

— Я сделаю все, чтобы этот брак не состоялся! — зашипела она и вихрем вылетела наружу, нарочито хлопнув дверью.

— Наконец-то…

Глаза слипались от усталости. Обессиленный, я заснул прямо в кресле.

Во сне ко мне явиласьона. Принцесса Раздола, такая чарующе прекрасная. Легкая, почти плавная лебединая походка; все те же кудри, скачущие по плечам. Она сверкала в этот вечер. Дочь священной Эриан — так нарекли её местные. А она и сама, как звезда, яркая и волнующе красивая.

Она медленно шла, окутанная в белую, расшитую шелковыми узорами накидку. В таком же белоснежном, окаймленным кружевом платье. Всё меркло рядом с ней — она уверенно двигалась ко мне, счастливо улыбаясь, глядя серьезно, но в то же время так забавно, что хотелось смеяться от этого взгляда.

Сыпал снег — крупные белые хлопья, кружащиеся в воздухе. Снежинки легко ложились на плечи и светлые локоны эллет. Зима ей к лицу — подчеркивает бледноту кожи и холодный оттенок волос.

Прекрасная, светлая и чистая. Но чем ближе она подходила, тем заметнее становилось, что глаза её глядят вовсе не на меня —на него.

Я повернулся, чтобы увидеть ставшего центром внимания Эрианэли.Снова он! Темноволосый страж, которого она целовала. Он здесь, в дорогом белом камзоле, такой же счастливый, как она…

Сердце вдруг сжалось. Я начал было хвататься за грудь, до того сильной оказалась боль, как вдруг ноги внезапно подкосились и я упал на холодную листву. Мое тело медленно покрывали снежные хлопья, пробирая своим холодом до костей. И я умирал, но никто не заметил.И Эрианэль не заметила.

Я проснулся, словно только что вынырнул из воды.

— О Валар…

Тело ныло — ночь, проведенная в одной позе сразу напомнила о себе. По ногам пробежался неприятный холодок: ветер, пробиравшийся сквозь раскрытые створки балкона, вздувал белый тюль. Я поднялся, разминая затекшие конечности, а затем приблизился к балкону, дабы закрыть дверцы.

— Эта девчонка меня в могилу сведет! — Адар злостно взревел, резко ворвавшись ко мне. От неожиданности я громко хлопнул дверцами. Отец, если и заметил этот грохот, внимания ему не придал, грузно упав в кресло.

— Что случилось? — Я изогнул бровь. — Фиониль? Это она что-то натворила⁈

— Да причем же здесь она⁈ — Отец деловито закинул ногу на ногу. — Эрианэль, твоя динет, пропала сегодня ночью. Гонец едва не загнал свою лошадь, пока добирался сюда с вестями!

— Как это пропала? — не понял я.

— Пропала! О Эру всемогущий, пропала! — Отец снова вздохнул.

Слова адара совсем не напугали меня — скорее смутили. Я скрестил руки на груди, задумчиво водя взглядом по комнате. В голове все не укладывалось: как эльфийка, выросшая в тех лесах, могла пропасть без следа?

Звучит так же глупо, как если бы отец забыл, где находится тронный зал…

— Она не пропала! — возразил я. — Она прекрасно ориентируется в родных краях. Здесь что-то не ладное…

Отец заинтересованно стрельнул глазами.

— Тогда что же ты предполагаешь?

— Я думаю, она сбежала! — выдал я.

Глаза адара расширились, потемнели. Ноздри вздулись, а щеки покрылись красными пятнами.

— Сбежала⁈ — повторил он сквозь зубы.

— Сбежала, — подтвердил я и мысленно усмехнулся: — И надеюсь, что никогда не вернется…

Глава 6

Там встречают старых знакомых

Поутру Митрандир велел всем подниматься и идти знакомиться с хозяином дома, где мы укрылись от опасности.

Последние дни мы скрывались от Осквернителя — его орки гнались за нами, подстегивая изголодавшихся варгов плетьми, а потому о привале пришлось забыть. Нам с Гиллианом дорога далась легче — недаром эльфы славятся своей выносливостью! — но после нескольких дней непрерывного движения, любой взвоет от больных мозолей и гудящих ног.

У кромки леса Бледный Орк достиг бы нас, если бы не исполинских размеров медведь, перекрывший орочьему отряду дорогу. Покуда зверь гнал Осквернителя со своих земель, мы пробирались к хижине, что виднелась на горизонте. Но, видно, зверина почуяла, что в его владения вторглись не только порождения Мордора, и бросилась в погоню за нами.

Помню лишь оскалившуюся медвежью морду, старающуюся просунуться в хлев, и гномов, привалившихся к воротам в попытке закрыть их. Сердце у меня колотилось как бешеное, даже когда мы наконец расселись и перевели дух. Этой ночью все желали одного — крепкого сна и отдыха, а об остальном можно было подумать и на заре.

Сейчас же, собравшись и умывшись водой из бочки, которую обнаружил Фили, мы устроились за длинным деревянным столом, накрытым плетеной скатертью. Хозяина дома величали Беорном — последний из оборотней был высок ростом, с густыми нестрижеными бровями, бородой и лохматой макушкой. Но несмотря на свой