Тебе никто не поверит - Майарана Мистеру

Глава 4

Старший мальчишка шагал по кривым улочкам невероятно быстро. Его младший брат держался в авангарде, ровно на два шага впереди, и время от времени настороженно оглядывался через щуплое плечо, проверяя, не отстала ли я.

Я не отставала. Подол моего платья уже безнадежно волочился по липкой, грязной брусчатке, а тонкая левая подошва кожаной туфельки промокла насквозь от уличной жижи. Но мне было абсолютно всё равно.

Мы стремительно свернули из одного мрачного переулка в ещё один, оказавшийся значительно уже и темнее предыдущего. Затем нырнули в какой-то проходной двор-колодец с хаотично развешанным на веревках сырым бельём и огромной, мутной лужей во всю ширину прохода. Воздух здесь был спертым, густо пахло гнилыми помоями, скисшей капустой и мокрым печным углём. Мальчишки ориентировались в этом каменном лабиринте вслепую.

Крошка Ори неподвижно сидела на руках у старшего брата. Она не издавала ни звука, лишь крепко обхватила его худую шею тонкими ручонками и доверчиво прижалась грязной щекой к плечу. Глаза у неё были широко открыты. Девочка неотрывно смотрела на меня поверх его плеча не мигая и внимательно, словно маленький совёнок.

Я тепло, ободряюще улыбнулась ей. Она не ответила на улыбку. Просто продолжила молча изучать моё лицо.

Наконец мы вышли к глухому торцу длинного, мрачного кирпичного дома. То ли заброшенному складу, то ли старой купеческой мастерской, с наглухо заколоченными досками окнами и опасно просевшей крышей. Младший мальчишка приложил грязные пальцы к губам и пронзительно свистнул: два коротких, резких звука и один протяжно-длинный. Буквально через пару секунд из-за сырого угла высунулась вихрастая голова. Это был ещё один пацан, чуть постарше моих проводников, на вид лет тринадцати, с застарелым шрамом на рваной губе и крайне настороженным, цепким прищуром.

— Кого это ты ведёшь за собой, Крис? — хрипло спросил дозорный.

— Свою, — глухо буркнул старший мальчишка, который нёс Ори. — Веду её прямо к Тому.

Вихрастая голова мгновенно исчезла. Спустя минуту из-за того же кирпичного угла неспешно вышел сам хозяин территории. Широкоплечий, коренастый мужчина в невероятно драной, видавшей виды кожаной куртке, абсолютно босой. Он остановился в паре шагов и медленно, с профессиональной дотошностью осмотрел меня с головы до ног. Его тяжелый взгляд надолго задержался на качестве моего плаща, на тонких кожаных перчатках, на изящной серебряной застёжке у самого горла.

— Заходите.

Он без видимых усилий отодвинул тяжелую деревянную доску прямо в кирпичной стене. Как оказалось, целая секция фасада хитроумно ходила на скрытых петлях, работая как идеальная потайная дверь. За этой иллюзией прятался полутёмный, узкий коридор, от которого густо пахло подвальной сыростью и тяжелым свечным нагаром. Я бесстрашно шагнула внутрь.

Комната, в которую меня в итоге привели, оказалась совсем маленькой, с давяще низким потолком, но зато натопленной и тёплой. В углу жарко гудела старая железная печь, на которой тихо закипал пузатый, закопчённый до черноты чайник. Из мебели здесь было лишь два шатких деревянных табурета. На стене был вбит толстый гвоздь, а на нём висел масляный фонарь, щедро заливающий тесное пространство теплым жёлтым светом.

За широкой, неструганой доской, брошенной поверх строительных козел вместо стола, неподвижно сидел человек.

Он был невысоким и поразительно сухим. На вид ему было лет сорок, может, даже немного больше, по его лицу было крайне трудно определить точный возраст. Сплошные резкие углы, глубокие морщины и жесткие тени. Маленькие, невероятно быстрые и цепкие глаза имели холодный цвет мокрого речного камня. Его руки спокойно покоились на столешнице, пальцы оказались несоразмерно длинными, узловатыми, с въевшейся уличной чернотой глубоко под ногтями.

Он даже не подумал встать, когда я переступила порог. Лишь медленно поднял на меня свой немигающий взгляд.

— Том, — подал голос Крис, стоящий прямо за моей спиной. — Она к тебе по делу.

— Прекрасно вижу, — отозвался мужчина. Его голос оказался обманчиво тихим и абсолютно ровным. На лице не дрогнул ни один мускул, не появилось ни капли дежурного интереса или улыбки. — Присаживайся, красавица.

Я покорно опустилась на жесткий табурет прямо напротив него. Мальчишки тактично остались ждать за дверью.

Том молча изучал меня. Я так же молча, не отводя взгляда, смотрела на него.

— Итак, тебе позарез нужен человек, который профессионально находит спрятанные вещи? — нарушил он густую тишину.

— Всё абсолютно верно.

— И какие же именно вещи тебя интересуют?

— Всего одна конкретная вещь.

— Какая именно?

Я взяла короткую, напряженную паузу, взвешивая все риски. Затем твердо сказала:

— Ключ от врат Бездны, который украли из главного храма Истока.

В крошечной комнате повисла оглушительная тишина.

Том даже не моргнул. Он просто продолжал сидеть в прежней расслабленной позе и неотрывно смотрел на меня своими непроницаемыми глазами. Создавалось стойкое ощущение, будто я только что буднично заявила ему, что хочу купить на рынке мешок гнилой репы, а не самый разыскиваемый магический артефакт во всей империи.

— И зачем же он тебе понадобился? — так же ровно поинтересовался вор.

— Это совершенно не твоё дело.

— Как раз-таки моё, — спокойно и веско возразил он. — Потому что если ты, леди, по дурости хочешь с его помощью открыть врата Бездны, то мне такой исход совершенно не нужен. Я, знаешь ли, в этом городе живу. Мне тут ещё дышать хочется.

Я чуть наклонилась вперёд, сокращая разделяющее нас расстояние, и коротко, невесело усмехнулась.

— Выдыхай, Том. Во-первых, я понятия не имею, как именно открываются эти проклятые Врата. А во-вторых, я совершенно точно не настолько глупа, чтобы пытаться это выяснить. Жить мне хочется ничуть не меньше твоего.

Том едва заметно, оценивающе прищурился.

— Тогда зачем он тебе сдался?

— Потому что в этом городе есть очень опасные люди, которые как раз отлично знают, как им пользоваться. И очень хотят это сделать. А если у них всё-таки получится, мы все окажемся в такой ситуации... что потерянный ключ, окажется сущим пустяком.

Том медленно потёр свой жесткий подбородок. Его длинные грязные ногти с громким скрежетом прошлись по многодневной щетине.

— Ты из знатных кровей, — это прозвучало не как вопрос, а как неоспоримая констатация факта.

— Да.

— Из каких именно?

— Из таких, что за мою сохранную голову тебе отсыплют золота гораздо больше, чем ты когда-либо сможешь выручить за этот проклятый ключ. Тебе такой гарантии хватит?

Он усмехнулся.