Заберу тебя себе - Анна Гром

шла за ним по коридорам, думала, что мешало ему оставлять ребёнка у бабушки и не возить на работу? Хотя, сейчас такие бабушки. Я даже не представляю свою маму в этой роли. Ей с её директорской должностью и активной социальной жизнью точно будет не до сидения с внуками. А уж представить, какие упрёки бы меня ждали за мою материнскую не идеальность! Лучше и не связываться вовсе.

Сталев открыл для меня дверь своего здоровенного «Лексуса». С таким ростом и комплекцией, как у него, в машину поменьше он бы точно не поместился. У меня же было ощущение, что я села в автобус. Очень уж было просторно.

Ехала я с ним в машине, как мышь в мышеловке. Я кусала губы от напряжения, от волнения за то, что будет, когда мы приедем.

Почему он вдруг решил мне помочь, учитывая, что наши с ним отношения не задались с самого первого часа? Но вместо этого вопроса я задала другой.

– Вы хотите меня уволить?

Машина чуть дёрнулась, Сталев даже на тормоз нажал от неожиданности. Он бросил на меня хмурый и одновременно вопросительный взгляд из-под густых чёрных бровей.

– С чего вы решили?

– Судя по тому, что я вам наговорила вчера.

– Думаю, не имеет смысла это обсуждать.

Он ушёл от ответа. Иначе пришлось так или иначе затронуть тему Киры и её мамы, а Сталев, по всей видимости, не станет устраивать душевный стриптиз, как сегодня сделала я. На то он и стальной босс.

Хотя его дочке помощь требовалась не меньше, чем мне. Я готова была настаивать на этом.

– Вы хорошо справляетесь. Как тренер. И как менеджер тоже справлялись неплохо. И уверен, от должности управляющей вы зря отказались.

Он что меня сейчас похвалил?! Серьёзно?

– Вряд ли. Я бы не справилась со сложными решениями.

– Например?

– Например, поувольнять половину сотрудников.

Мне показалось, или он улыбнулся?

– Это неизбежный сопутствующий ущерб оптимизации. Ситуация такова, что расходы необходимо сокращать, и при этом наращивать обороты. Чтобы оставаться на плаву. Порой нужно быть беспристрастным чтобы принимать сложные решения. И я уволил не половину, всего восемь человек из сорока.

– А как же семьи? Дети? – не унималась я.

– Есть другие рабочие места, где эти люди, возможно, будут более эффективны. И где им будет лучше. Подумайте над вопросом с этой стороны.

Да уж. Он мыслил явно в другом направлении. Или просто шире, масштабнее. Для меня человек – это ценность, для него – рабочая единица, цифра. Хотя это никак не объясняло его неоспоримое желание за одну такую единицу впрячься лично…

– Вы ведь уже приняли как минимум одно сложное решение, не так ли? – вдруг спросил он.

– Какое?

– Развестись.

Повисло молчание. Вряд ли я думала, что это моё волевое решение. Скорее, меня к нему подводили да так, чтобы в итоге виновной осталась я. У меня не было иного выхода. Роман не хотел идти на встречу, не хотел понимать меня и воспринимать, как человека, как личность. Как любимую женщину. Мне оставалось либо проверять границы своего терпения дальше, либо принять это «волевое решение». Его измена поставила жирную точку в этом вопросе. Всё остальное я могла оправдать, но только не это. Это было явным желанием унизить меня, поиздеваться.

Какой бы я ни была бестолковой, по его мнению, женой, это был финал.

– Вы ведь не собираетесь прощать человека, который вас ударил? Отец учил меня с детства, что мужчина, который поднимает руку на тех, кто слабее, не мужчина. А женщине всё же стоит создавать семью с мужчиной, а не с чем-то среднего рода.

– Не собираюсь. Только некоторые обстоятельства препятствуют реализации этого решения.

– Вы научитесь этому. У вас хороший потенциал, только вы его растрачиваете не по назначению.

– Научусь чему?

– Отстаивать свои интересы. Это требует некоего… эгоизма.

Может, из-за эгоизма от него и жена ушла?

Тем не менее, он видел и замечал многое. Я ведь тоже так думала. Слишком много я отдавала другим, и при этом, чем больше я отдавала, тем сильнее получала по темечку. Потому что им всегда было недостаточно. Те, кто только берут, никогда не могут насыться.

А напоследок Роман решил откровенно поизмываться надо мной. И даже ударить.

– Что вы планируете делать?

Спросила я, когда мы вышли из машины у моего подъезда.

– Просто поговорить.

Он снова улыбнулся. Как-то загадочно и при этом плотоядно, что ли.

Я прислонила ключ к домофонному замку, Сталев открыл дверь.

– В этот раз вперёд дамы пойду я, – утвердил он и шагнул в темноту. Мне оставалось только посеменить за ним следом.

Глава 15

Из квартиры доносились музыка и смех.

Роман и два, судя по количеству обуви в коридоре, его каких-то приятеля отмечали что-то на моей кухне.

Коридор превратился в помойку – похоже, «настоящим мужчинам» лень было выносить мусор. Пустые бутылки, коробки из-под пиццы и роллов, несколько чёрных мешков, от которых шёл характерный запах. Роман, похоже, на сэкономленные в семейной жизни деньги решил отметить свою свободу. Или отпраздновать свою хитрость.

Они даже не услышали, как входная дверь открылась.

– А ты съезжать-то когда собираешься? – раздался чей-то незнакомый голос, владелец которого старался перекричать музыку. Я прислушалась.

– Я буду тут жить сколько хочу! Эта дура ничего мне не сделает, у неё нет никого. Ни отца, ни братьев, ни друзей. А-то как же! Я от неё всех отвадил. Да и кому она нужна сто лет, не баба, а недоразумение! – тоном победителя ответил Роман.

Я украдкой посмотрела на Сталева. Боже, как мне стыдно. Вроде бы не я вываливаю эту мерзкую грязь, а стыдно мне. Как это называется? Испанский стыд, вроде? Я будто в грязи вымазалась, а рядом стоял человек, который вряд ли понимал, зачем я сидела в этой грязной луже со свиньями столько времени.

– И что ты не любил её совсем что-ли? – спросил второй голос.

– Да она мне в рот смотрела! Я думаю, ну нормальная баба, вроде не уродка, жильё есть, жэ-пэ, как грится, обеспечена. – Он заржал, а мне хотелось провалиться сквозь пол. За то что я жила с таким животным. Нет, животные и то человечнее будут, чем многие люди. – Думаю, а чё бы не жениться?! Мамаша у неё правда придурошная. Хорошо, эта