Мимино для Читы-Маргариты. Или грузин на моей кухне - Стелла Юсупова

Она манила.

Мы ехали долго.

Сначала город отпускал нас неохотно — пробками, серым небом, бесконечными развязками. Я смотрела в окно и ловила себя на том, что впервые за последние дни не хочу вернуться. Даже не знаю — куда. Дом? Работа? Себя прежнюю?

Резо вел уверенно, спокойно, будто дорога была его стихией. В машине играла музыка — что-то с задорными барабанами, мужскими голосами, от которых внутри все откликалось, даже если ты не понимаешь слов.

Эта машина, конечно же, была его миром. Миром, в который я вдруг начала погружаться…

Поверить невозможно было — он везет меня в Грузию. Как⁈

Оказалось, все вполне себе реально и не так уж далеко…

Мы останавливались на заправках. Пили кофе из бумажных стаканов — горький, обжигающий. Он смеялся, когда я морщилась.

— Надо уметь любить плохой кофе, Марго, — говорил он. — Тогда хороший — счастье.

Я зависла над этой его фразой. Она отразилась на его лице легкими морщинками под глазами, едва уловимой мудростью и грустью… Я ведь совсем ничего не знаю про этого мужчину…

Мне даже удалось поспать пару часов. А когда открыла глаза — замерла… Был рассвет. Природа вокруг менялась.

Горы начали появляться не сразу. Сначала — холмы, потом линии на горизонте, а потом вдруг пространство. Воздух стал другим. Глубже. Чище. Я открыла окно, и ветер ударил в лицо так, будто хотел стереть все лишнее. Это были сказочные просторы, перемежавшиеся с ущельями. Еще Россия, но уже совсем иная… Грозная, величественная, первозданная… Рубежи могут быть только такими…

— Здесь я вырос, — сказал Резо, когда дорога пошла серпантином. — Не здесь конкретно… но вот в таком месте. Камни, пыль, солнце.

Он рассказывал о детстве. О том, как бегал босиком, как мать ругалась за порванные штаны, как отец учил держать слово. О первом деле. О том, как в большом городе все сложилось внезапно — один шанс, второй, третий… как втянулся, как принял решение уехать с малой родины и обрел успех. Как башку снесли первые бабки, как вдарился во все соблазны, как чуть себя не потерял…

— Большой город затягивает, — сказал он. — Там удобно быть сильным. Но душа… — он на секунду замолчал. — Душа осталась в горах.

Мы приехали в какое-то сказочное место, которое в народе величаю городом влюбленных, уже под вечер. Изможденные и голодные. Нас уже ждал очаровательнейший гостевой дом и ароматный ужин из шашлыка, завернутого в лаваше. Поели, обнялись и вырубились… Просто усталость такая, что сил нет…

Заснули с открытым окном. На рассвете было дико зябко, но… он тоже проснулся и сразу согрел…

И снова наивкуснейшая еда и чудный кофе.

И снова в путь… Резо сказал, наше место назначения еще впереди…

Опять рассказы про его страну и про его детство. Он открывался мне, кажется… Искренним был, настоящим…

Я слушала и чувствовала, как внутри что-то оттаивает.

Но мысль не отпускала.

Навязчивая. Липкая.

Невеста.

Сейчас, когда гормоны утихомирились, когда бушующие ночью страсти отступили, я снова вернулась в разумное восприятие реальности… Статья. Я ведь читала ее… Я ведь все видела…

Я представляла ее. Красивую. Восточную. С кольцом. С историей, в которую я влезла, как случайная глава. Мысль возвращалась снова и снова, как плохая мелодия.

Он ради нее к ювелиру ездил. Уникальное кольцо…

Я же знала, что у всех вот таких мужчин с Кавказа всегда своя бывает…

Я терпела долго. Очень. Но дорога располагает к честности.

— Резо, — наконец сказала я. — А та девушка… из статьи… Там про вас все серьезно было написано…

Он повернул голову.

Замер на мне глазами.

Молчал…

Глава 13

Он остановил машину резко, будто дорога сама сказала: хватит ехать — пора чувствовать.

Вокруг было все так же красиво — глаз не оторвать от этой чудной природы. Но сейчас сносила красота не только природы, но и архитектуры. Милая деревушка, соборы, пронзающие своими острыми крышами свинцовые облака…

— Выходим, — сказал впервые за последний час что-то Резо.

После моего вопроса про невесту он заглох, окончательно ввергая меня в отчаяние.

— Холодно… — я натянула ворот пальто. С неба сыпалось что-то странное — не дождь и не снег, а их нерешительный компромисс. Зябко. И удивительно живо. Этому месту подходила такая погода. Интересно, как тут летом…

Словно бы услышав мой немой вопрос,

— Увидишь…

Мы вышли, и мир вдруг распахнулся.

Мцхета — так называлось это место.

Камни под ногами хранят древнюю память. Воздух густой, наполненный чем-то сакральным, будто здесь до сих пор слышно шаги тех, кто молился, любил, ждал задолго до нас.

Внизу — Кура и Арагви.

Две реки.

Два характера.

Одна — темная, плотная, упрямая.

Другая — светлее, быстрая, живая.

Они сходились вместе, не смешиваясь сразу, будто каждая отстаивала себя до последнего. Я стояла и смотрела на это пересечение. Словно бы два человека. Два разных течения, которые все равно пришли в одну точку.

— Красиво, — прошептала я.

Прямо на склоне — часовня. Мы подходили к ней, а сердце заходилось в странном танце восторга.

— Правильно, — ответил он.

Арка из серого камня, пряная зелень, слегка подмороженная ночью, ветер, который хоть и трепал, но не изгалялся. Старинные иконы и резные металлические чаши с песком. В них свечи. За здравие и упокой. За будущее и прошлое. И за настоящее…

Мы прошли внутрь дальше.

Внутри было тепло и полумрак. Запах ладана. Камень. Тишина, в которой хочется говорить шёпотом даже мыслям. Я огляделась — и тут заметила, что на нас смотрят.

Священник.

Какие-то люди.

Взгляды — внимательные, сосредоточенные, будто мы опоздали, но нас все равно ждали.

— Резо… — я повернулась к нему.

Почему-то захотелось услышать его голос, взять за теплую руку.

И он взял.

Крепко. Решительно.

— 31 декабря, Марго, — тихо сказал он. — День, когда можно начать сначала.

К алтарю подошли два священника. Я замерла…

— Ты что задумал? — сердце забилось где-то в горле.

Он не ответил. Просто повел меня вперед.

И только когда я увидела венцы в форме корон, до меня дошло.

— Что?.. — голос пропал. — Резо, подожди… Ты с ума сошел⁈

— Возможно, — усмехнулся он. — Но это не худшее состояние для любви.

Я стояла, совершенно оторопевшая. Мысли разбегались, как испуганные птицы. Это было слишком. Слишком быстро. Слишком серьезно. Слишком скоропалительно… Слишком… не по плану.

— Я не готова, — прошептала я. — Я не понимаю… Я не контролирую…

Он наклонился ко мне, лоб ко лбу.

— Я же тебе говорил, — сказал он очень тихо. — Единственное,