Внутренний дворец - Мария Владимировна Архангельская

лезли в тарелки и ни за что не цеплялись. Столько всего можно спрятать, особенно если подшить изнутри карманчики. Усин кивнула и села на свой матрас, подобрав под себя ноги.

– За что госпожа Нач тебя так? – спросила она.

– Опрокинула чашку на её величество.

– Ой. Повезло тебе, за такое можно и палками получить.

Я уныло подумала, что палками, возможно, было бы предпочтительней. По крайней мере, точно быстрее.

– Кстати, а как её зовут? Её величество, в смысле.

– Её величество? – Усин моргнула. – Ну-у… Она – императрица Эльм.

– Эльм? – Мне тут же вспомнились огни святого Эльма. – Это имя или фамилия?

– Фамилия… Она из семьи Эльм, ванов Лэй.

– А имя у неё какое?

Усин замялась ещё больше.

– Это не принято – называть их величеств по именам.

– А… Понятно. – Я аккуратно собрала последние рисинки в ладонь и отправила в рот.

– Но, если хочешь… – И Усин наклонилась к моему уху: – Она – императрица Эльм Илмин. Только вслух не говори, ладно?

– Угу, – кивнула я. Здесь, как на нашем Востоке, фамилия ставилась прежде имени. – А заодно тогда уж скажи и как императора зовут, а?

Усин оглянулась, хотя рядом с нами никого не было.

– Луй Иочжун, – шепнула она.

– Луй? Он… – Я запнулась, не зная, как будет «однофамилец». – У тебя с ним одинаковые фамилии?

Я уже не раз слышала, как моих соседок зовут полными именами: Луй Усин, Луй Чжу… Когда я спросила, почему у них фамилии одинаковые, то услышала в ответ: «Ну, мы же все как сёстры». Потом я узнала, что и у прислуживающих императрице евнухов фамилия та же. Я решила про себя, что, видимо, когда людей набирают во дворец, фамилию им дают новую, как-то связанную с их новым положением. И оказалась права.

– Ну да. Мы же все принадлежим императорской семье, значит, носим их фамилию. И ты тоже – Луй Тальо.

Я в замешательстве потеребила мочку уха. Как-то я привыкла думать, что монархи своими родовыми именами так просто не разбрасываются. Но здешние императоры оказались на удивление щедры.

– А люди, принадлежащие другим благородным семьям, тоже носят их фамилии?

– Иногда. Если только у них нет собственного славного имени, но такие редко становятся слугами. И может ли быть имя славнее императорского?

– И в самом деле, – хмыкнула я. – А у госпожи Нач и госпожи Лу, выходит, имена славные?

Ответить Усин не успела. В этот момент занавеска на входе в комнату отлетела в сторону, и на пороге возник Луй Дуар – один из евнухов, возглавлявших челядь. Я ещё не до конца уяснила местную иерархию, но положением он не уступал госпоже Нач, только она главенствовала над женской частью прислуги, а он – над мужской… в смысле, над евнуховой.

– Выходите, – повелительно бросил он, увидев нас с Усин.

Усин вскочила. Я, зашипев сквозь зубы, тоже поднялась на свои многострадальные конечности.

– А что случилось? – спросила Усин, когда мы вышли за порог, а в комнату тут же нырнули два евнуха положением пониже.

– У госпожи Юнэ пропала драгоценная заколка с ласточками, подарок государыни, – ответил Луй Дуар и, уже обращаясь к своим подчинённым, прикрикнул: – Ищите хорошенько!

– Да пожалуйста, – пробормотала я, наблюдая, как евнухи распахивают наши ларцы и начинают бесцеремонно в них рыться.

– Кто-то украл? – испуганно спросила Усин.

– Ну, не сама же она спрятала, – раздражённо бросил евнух. – Осмотрите тут всё! Пропажу нужно найти.

Мы с Усин притихли. Некоторое время из комнаты доносились лишь звуки торопливого обыска, а потом вдруг раздался голос одного из евнухов:

– Нашёл!

– Прекрасно, – удовлетворённо усмехнулся Дуар, делая шаг в комнату.

Мы заглянули за ним, высовываясь из-за косяка. И хотя довольно широкая спина Луй Дуара загораживала почти весь обзор, я увидела, что евнух, объявивший о находке, стоит у дальнего ларца. Не у моего, и не рядом с вещами Усин, слава богу.

– Это ларец Луй Дамилар? – спросил Дуар, повернувшись к нам.

Мы кивнули.

– Где она?

– Не знаю, господин Луй, – отозвалась Усин. – На ужине её не было.

– Найдите её, – велел евнух своим подчинённым, и все трое вышли, оставив все разворошенные вещи валяться как попало.

В руке Дуара блестела пресловутая заколка. Если бы он не сказал, что изображает замысловатое навершие, я никогда не подумала бы, что эти завитушки – ласточки.

– Ну вот, а нам убирайся, – проворчала Усин.

– Неужели Дамилар – воровка? – спросила я, вслед за ней войдя в комнату и начиная собирать то, что выкинули из моего ларца. – Зачем ей красть?

Усин молча пожала плечами.

– И что с ней теперь будет?

– Накажут.

– Как?

– Как решит её величество.

Я прикусила губу.

Тем временем в покоях поднялась лёгкая суматоха – видимо, к поиску преступницы отнеслись со всей ответственностью. И закончилась она очень быстро. Отчаянным визгом где-то совсем рядом.

Выскочив из комнатушки, мы с Усин со всех ног кинулись на звук – как-то даже боль в коленях отступила. Визжала Чжу, стоя у распахнутой двери в купальню и с ужасом глядя на то, что было внутри. Мы поспели одними из первых, потому я смогла беспрепятственно заглянуть внутрь. В первый момент мне показалось, что кто-то из служанок, собираясь мыться, подвесил к балке под потолком своё платье. Но в следующий миг я осознала, что хозяйка платья осталась в нём. Под ногами у повешенной валялся табурет, на который во время омовения ставили таз или кувшин. Тонкую шею Дамилар охватывала шёлковая лента – та самая, которую носили вместо кушака на поясе. Её длины с избытком хватило, чтобы обмотать и вокруг шеи, и вокруг балки.

– Господи! – по-русски сказала я, когда прибежавшие евнухи отогнали нас и принялись снимать тело. Усин оглянулась на меня, и я глупо спросила: – Это она повесилась, да?

– Может, и повесилась. – Усин помолчала и уточнила: – За воровство могут и палками забить. Уж лучше так…

– Забить? В смысле – до смерти?

– Ну да.

Так нас стало четверо.

Настроение в тот вечер в комнатке, когда мы готовились ко сну, было подавленным. О происшедшем не говорили, да и вообще ни о чём не говорили, просто молча разделись и легли. Но необходимость выплеснуть случившееся всё же была сильнее воцарившихся во дворце страха и растерянности. Пусть шёпотом, но происшедшее обсуждали, хотя и на удивление недолго.

– Но зачем бы ей воровать? – поделилась я своими сомнениями с Усин на следующий день за завтраком. – Она всё равно не смогла бы эту заколку носить и едва ли смогла бы продать. Разве что она была… ну… – Есть ли тут слово «клептоманка»? – Желание оказалось