Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры - Леси Филеберт

— Ну разве что на кладбище, пока буду копать тебе могилу, — фыркнула я.

Лунтьер недовольно поцокал языком. Впрочем, выглядел при этом вполне веселым. Мне даже показалось, что он получал какое-то извращенное удовольствие от нашей пикировки. Впрочем... Пожалуй, я — тоже.

— Не умеете вы врать, мисс Штольценберг... Совсем не умеете.

Он одним плавным шагом скользнул мне за спину, и я вздрогнула, когда голос Лунтьера раздался над самым моим ухом:

— А вот я могу честно сказать, что не отказался бы воплотить некоторые сладкие мечты с такой рыжей красавицей... Узнать ее поглубже... Во всех смыслах...

Палец его при этом очертил заостренный кончик моего уха, и я похолодела, осознав, что то ли маскировочные чары каким-то образом вновь спали с моих ушей, либо Лунтьеру на эти чары было глубоко фиолетово.

От его горячего шепота у меня мурашки побежали по телу:

— Ты так притягательно пахнешь... и думаю, что на вкус ты превзошла бы сладость самого изысканного шоколадного десерта. Что ты будешь делать, когда я захочу убедиться в этом на практике?

И, не дожидаясь ответа, он резко отстранился от меня и, прихватив приобретенные товары, покинул кондитерскую быстрее, чем я успела прийти в себя и придумать очередную колкость в ответ.

Еще пару минут так и стояла около стеклянных витрин, скрывающих снежные облачка зефирных роз, смотрела в пустоту в одну точку и пыталась угомонить гулко стучащее сердце. Только когда ко мне обратилась с вопросом мисс Жизель, не желаю ли я чего-нибудь приобрести, я очнулась и поспешила покинуть кондитерскую. Как в тумане шла по улице, не замечая никого и ничего вокруг, то и дело задевая прохожих и думая... Думая: это... Что сейчас было вообще?!

Я коснулась своих ушей и глянула на себя в отражении витрины продуктового магазина. Вроде всё было в порядке, хотя маскировочные чары почему-то выглядели нестабильными, через такие Лунтьер, видимо, и разглядел нюансы моей внешности.

— Еля, я всё сделал в лучшем виде! — пискнул Морф, появившись на моем плече.

Я медленно кивнула, но пребывала сейчас в таком состоянии глубокой задумчивости, что не придала особого значения словам фамильяра.

Мне было уже плевать и на конфеты, и на эльфийских чиновников, и на то, что я, скорее всего, за свои дурные шуточки, продиктованные эмоциональным порывистым желанием отомстить и в ответочку подкинуть проблем на работе, огребу потом по полной программе, и мне точно придется уезжать из Искандера и менять профессию.

Что меня сейчас действительно интересовало, так это моя магическая нестабильность. Откуда она взялась? Почему моя сущность так странно реагирует на Лунтьера?

И что мне со всем этим делать?

Глава 6. Информатор

— Еля, ты с дуба рухнула?! — фамильяр повторил эту фразу уже в который раз подряд.

— С лиственницы тогда уж, — хмыкнула я, устраиваясь поудобнее и облокотившись как раз о ствол вышеупомянутого дерева. — Ну чем ты недоволен?

— Ой, даже не зна-а-аю! Может, тем, что ты наставила отслеживающие маячки на территории самого профессора Брандта?!

— Ой, да брось ты! Я же не забиралась к нему в сам дом и не нарушала его личные границы. А что поставила маячки на опушке леса, около которого особняк отстроен, — так эта территория общественная, так сказать, законом не запрещено по ней шастать. Как видишь, мои маячки сработали аж сегодня, сразу же! Я вообще не ожидала такой скорости, рассчитывала на несколько дней ожиданий, но сегодня мне прям везет!

— Я бы не торопился с выводами, — недовольно проворчал фамильяр, зависший надо мной вниз головой.

— Ты не ворчи, а лучше прибавь огоньку, Морфик, а то уже совсем темно стало.

— Сама ты Морфик! — огрызнулся фамильяр. — Я Морф! В крайнем случае — Морфиус Великолепный! А не какой-то там хиленький Морфик...

— Чем тебе не нравится такое ласковое обращение? Звучит как что-то мягкое и пушистое...

— Как пуфик звучит! — фыркнул Морф. — И нет ничего отвратительнее, чем быть мягким и пушистым!

— А, ну если та-а-ак...

Я хихикнула в кулак, Морф еще что-то неразборчиво проворчал, но все-таки засветился ярче мягким голубым светом, будучи эдаким летающим подручным светильником.

Поблагодарив фамильяра, я устремила взор вдаль, так как сидела на холме, откуда открывался прекрасный вид на лес, речку и стоящие в отдалении одинокие особняки. Вот в одном из этих особняков и жил профессор Бестиан Брандт, из-за статьи про которого я осталась без работы, и за которым я сейчас осторожно вела слежку.

Я сидела на этом холме уже несколько часов и рисовала. Карандаш в моей руке прямо-таки жил своей жизнью, и блокнот пополнился уже несколькими великолепными иллюстрациями. Я встретила здесь изумительной красоты закат, небо пестрило разноцветными облаками, будто какой-то художник разлил сочные краски на палитре. Красный, оранжевый, желтый, фиолетовый, голубой, розовый... И легкая туманная дымка, придающая нежное настроение. Романтика, да и только! Правда, сегодня у меня был особый романти́к, на пару с ворчащим призраком-фамильяром.

Но рисовала я не пейзажи и небо, о нет, не для того я тут спряталась в древесном мороке. Иллюстрации были непростые, они как раз являлись частью моего профессионального секрета, который и позволял мне быть вездесущим репортером, в прямом смысле того слова.

— Еля, а может, все-таки домой, а? — с надеждой произнес Морф.

Я усмехнулась, покачала головой и продолжила рисовать.

Сейчас я как раз дорисовывала ёлку, напротив которой сидела, осталось буквально несколько штрихов. Можно было, конечно, и другие деревья попробовать нарисовать, но через ели у меня получалась наиболее крепкая связь, а мне сейчас была нужна именно такая, ведь я не могла себе позволить допустить осечку.

Добавив еще несколько штрихов карандашом, удовлетворенно кивнула и пробормотала, то ли обращаясь к самой себе, то ли к Морфу как к единственному моему собеседнику:

— Ну а теперь давай посмотрим, кто является обитателем этой самой лиственницы, ну или кто оказался случайным ее гостем в нужное нам время в нужном месте...

Я прикрыла глаза и положила ладонь на рисунок. Медленно вдохнула и выдохнула, вместе со вздохом вливая в черно-белый рисунок через ладонь свою природную магию. Не видела, но привычно почувствовала, как магия полилась зеленым потоком — от земли через мои босые ноги, через всё тело к ладони