Шторм ярости и мести - Мелисса Рёрих

не осталось ничего от той девушки, которую они нашли в Пантеоне несколько месяцев назад. На ее лице застыл лишь холодный гнев и злоба, когда она присела рядом с одним из умирающих.

Ни жалости, ни милосердия.

Она что-то тихо сказала ему, прежде чем из вспышки света выхватить золотой кинжал и вонзить его несчастному в грудь. Следом ударила ее сила. Дуги трещащего света заставили мужчину закричать, выгибаясь на земле.

Наступившая тишина была оглушительной, но благодаря обостренному слуху он смог разобрать тихие разговоры.

Лука сменил фокус, его зрачки превратились в вертикальные щели, позволяя видеть дальше и четче, когда одна из призрачных фигур подплыла ближе к Тессе. Только тогда он понял, что это не совсем призраки. Существо протянуло руку и перекинуло волосы Тессы через плечо. Лука подавил рычание, поднявшееся в груди. Его внутренний дракон оскалился на любого, кто смел прикасаться к ней.

— Вы довольны, моя госпожа? — спросила фигура ледяным, жутким голосом.

Тесса даже не вздрогнула, будто привыкла общаться с ними.

— Это то, что должно быть сделано, — бесцветно ответила Тесса, обводя фиолетовым глазами хаос вокруг.

— Этот мир — ваш, моя госпожа, — пропело существо, кружа вокруг нее.

Где были ее волки?

— Этот мир принадлежит Рордану, не мне! — ответила она, убирая меч в ножны за спиной, и золото тускло блеснуло в хмуром свете дня. — Я не хочу иметь ничего общего с этим проклятым богами миром.

— Вы хотите домой? — спросило существо.

— У меня нет дома.

— Но он есть, моя госпожа, и там вам будут рады, — промурлыкало оно, проводя призрачной рукой по ее пояснице.

И вот этого прикосновения Лука выдержать уже не смог. Из его горда тут же вырвалось рычание.

Фиолетовые глаза метнулись к нему. Казалось, она была единственной, кто его услышал. Существа не отреагировали, мертвецы не шелохнулись. Но ее глаза сузились, и даже отсюда он видел вспыхивающие в них молнии. Она склонила голову набок, все еще сжимая в руке золотой кинжал.

Она была гребанным, зловещим и прекрасным видением.

Золотистые волосы струились вокруг нее, все ее существо гудело от едва заметного свечения. На ней было белое платье с глубоким вырезом, доходящее до босых ног, с высокими разрезами по бокам. На торсе были закреплены какие-то кожаные доспехи, на предплечьях виднелись наручи. И все это было забрызгано кровью. Она выглядела так, будто сошла со страниц легенд другого мира, стоя посреди руин.

Собственно, она выглядела как иная версия Аурион. Только с клинками вместо стрел и светом вместо тьмы.

— Тебя здесь быть не должно, — прошипел чей-то голос за миг до того, как одно из существ дернуло его назад.

Лука резко развернулся и обнаружил у своего горла золотой кинжал. Рядом с призрачным созданием стояла женщина. Должно быть, это и были те самые Охотники, о которых предупреждал Тристин. Женщина была красива той пугающей красотой, от которой стынет кровь. Высокая и гибкая, с иссиня-черными волосами, резко контрастирующими с бледной кожей. Волосы были заплетены в простую косу, в которую были вплетены золотые нити. На ней было золотое платье, на запястьях — такие же браслеты.

Но ее глаза…

Они пылали ярко-фиолетовым, когда она уставилась на него.

— Она тебя звала? Или тебя прислали? — потребовала женщина ответа.

— Я не понимаю, о чем вы, — ответил Лука.

— Мы это выясним, юный военачальник, — усмехнулась она, прежде чем ее рука метнулась вперед, с силой ударив его в грудь.

Лука вскочил, запутавшись в мешанине одеял и подушек, и дико озираясь по сторонам, пытаясь прогнать остатки сна.

Он все еще был в своей пещере.

Все еще было темно.

Его черное пламя отбрасывало тусклые блики на камни.

Он все еще был один.

Но каким-то образом он только что побывал в одном из видений Тессы. И он, блядь, понятия не имел, что с этим делать.

ГЛАВА 5. Аксель

Он умирал.

Это была единственная мысль, которая билась в его голове, пока он сидел в темной комнате, один и в цепях.

Ну, еще он чертовски хотел пить. Что-нибудь теплое, с привкусом меди. Что-то, полное мощи и жара. Боги, он практически чувствовал этот вкус. Почти пробовал ее на вкус. Она должна была отдавать дымом и огнем, а магия была бы всепоглощающей.

Откуда бы он выпил? Из запястья? Из бедра? Из горла?

А может, отовсюду сразу?

Он слышал, что пить напрямую из самого тела куда более опьяняюще, чем из бокала. Интересно, правда ли это…

— Блядь! — прохрипел Аксель, дернувшись у жесткой стены, на которую опирался.

Острый камень впивался в позвоночник, и каждое движение разрывало раны, которым не давали зажить. Рана на бедре горела огнем. Не было сомнений, что началось заражение, потому что Джулиус (Прим.: Наследник Ресельды, один из советников у Вальтера) не давал ей затянуться. Он чувствовал, как кровь уже струится по спине, но боль и эти ощущения возвращали его в реальность и не давали утонуть в мыслях о крови, особенно о ее крови.

Он не знал точно, где находится. Единственный свет он видел лишь тогда, когда открывалась дверь. В остальное время его держали в кромешной тьме. В комнате было так темно, что он не видел собственной руки перед лицом.

Впрочем, он все равно не смог бы поднести руку к лицу из-за кандалов на запястьях.

И сломанная рука.

Это тоже было проблемой.

Но самой большой бедой была эта гребаная тишина. Ни музыки, чтобы отвлечься, ни дел, чтобы занять руки. Его просто оставили здесь сидеть и думать о том, как сильно он хочет пить, каким опустошенным себя чувствует и как сильно хочет сдохнуть, лишь бы не ощущать всего этого.

Потерю контроля.

Безумие.

Бессилие.

Он проскреб пальцами здоровой руки по каменному полу. Ногти были обломаны и сорваны от постоянного повторения этого жеста. Но боль была единственным, что отвлекало его от всепоглощающей жажды.

Его тени слабо трепетали в душе, но больше ничего не происходило. Они были так же мертвы, как и он сам. Его колодцы силы не могли даже начать восстанавливаться естественным путем с этими браслетами на запястьях.

Он откинул голову на стену, и перед глазами всплыл образ смуглой фейри с черными кудрями и янтарными глазами.

И он гадал, какова на вкус ее кровь.

Он знал ее имя.

Оно было там, на задворках сознания, но это было вторично по сравнению с жаждой. Он знал ее имя, но все, что его волновало — она была фейри.

Могущественной фейри.

Столько силы, которую можно просто взять.

Почему