Шторм ярости и мести - Мелисса Рёрих

— Моя госпожа? — спросил Рыцарь, заметив ее заминку.

Она проигнорировала его, глубоко дыша. Она чувствовала их. Они ощутили ее внезапный всплеск эмоций, и оба метались по ту сторону связи, которую она блокировала. Сделав еще один вдох, она наклонилась и сняла носки и ботинки, оставив их в коридоре. Ее пальцы коснулись холодного камня, она приложила ладонь к стене, ведя кончиками пальцев по неровной поверхности.

Один шаг за другим. Просто сосредоточься на следующем шаге.

Слова Луки из Подземелья эхом отозвались в памяти. Она снова вдохнула, прежде чем сделать следующий шаг, и еще один, и еще. Холод камня помогал сохранять связь с реальностью, но она так сосредоточилась, что ее ментальные щиты дрогнули.

Это наша девочка.

Она прошипела ругательство, когда голос Луки снова громом отозвался в сознании. Она поняла, что щиты ослабли в тот миг, когда она осознала, что уходит под землю. Это не были воспоминания.

Это был он.

— Откуда ты, блядь, вообще знаешь, где я? — огрызнулась она через связь.

Это были первые слова, которые она послала по связи с тех пор, как оставила Теона на коленях в его комнате. Собственно, в последний раз она перебрасывалась словами с Лукой, когда тот уговаривал ее идти вперед, пока члены Авгуров вели ее по сырым туннелям.

Как символично.

— Я не знаю, где ты, — ответил Лука. — Но я чувствую, когда у тебя паника, Тесса.

— Вы мне оба не нужны.

Проигнорировав ее слова, он сказал:

— Мне нужно поговорить с тобой. Лично. Где ты?

— Я не собираюсь с тобой встречаться.

— Тесса, это важно.

— Нет.

И с этими словами она с силой восстановила ментальные щиты, снова отсекая его. Она отметила про себя, что Теон не проронил ни слова. Хотя она все это время чувствовала его присутствие.

Как и связь.

За последние недели она так привыкла к тоске, исходящей от нее, что та превратилась в постоянную ноющую боль. Что-то, к чему она уже привыкла, но сейчас ощущала особенно остро. Раздражающе.

Осмотревшись, она обнаружила, что проход, по которому они шли, вывел в просторный зал. И снова вздрогнула, поняв, что уже была здесь.

Нет, стоп.

Не здесь, но в похожем месте.

Авгуры вели ее через такой же зал, только в центре стоял алтарь. Этот круглый зал был гораздо меньше и пуст. Здесь не было ничего, кроме большого зеркала.

«Большое» — пожалуй, не совсем точное слово.

Оно было выше дверного проема и имело арочный верх. По краям его обрамляли разнообразные знаки. Подойдя ближе, она узнала символы богов, но были и другие, незнакомые ей.

— И это то, что Властитель так ревностно охраняют? — пробормотала Тесса. — Зеркало?

— Вещи не всегда являются тем, чем кажутся, — произнес Рыцарь, плавно выходя вперед.

— Это правда, — признала она, подходя еще ближе. Теон ведь утверждал, что видел Скарлетт в зеркале, но то зеркало, насколько она понимала, находилось в Подземелье. Она провела кончиками пальцев по нескольким символам, обводя их контуры.

— Кровь взывает к крови, — прошептал Рыцарь ей на ухо, когда ее пальцы коснулись символа Ахаза — трех переплетенных треугольников.

— Что? — Тесса обернулась к нему.

Его абсолютно белые глаза слабо светились. Она уже привыкла, что у них нет зрачков. И имен, видимо, тоже. Она как-то спросила, но никто не ответил. Учитывая, что все они выглядели на одно лицо, это ее не удивило.

— Кровь взывает к крови, — повторил он, извлекая из воздуха золотой кинжал, такой же, как меч у нее за спиной.

— Этот я оставлю себе, — сказала она, забирая клинок и взвешивая его в руке.

— Разумеется, моя госпожа, — ответил он с поклоном. — Но позвольте мне.

Забрав кинжал обратно, он быстрым движением провел острием по ее ладони. Она охнула, отдернув руку, пока кровь капала на каменный пол.

— Кровь взывает к крови, — повторил он снова. Его ледяные пальцы обхватили ее запястье, притягивая руку к выгравированным символам.

Она все поняла, и Рыцарь, почувствовав это, отпустил ее. Она не совсем понимала, как они умудряются знать, о чем она думает или что чувствует. Изучая символы, она на долю секунды заколебалась, когда взгляд упал на символ метки Ариуса. Он был ее дедом. Возможно, она ближе к Ариусу, чем к Ахазу.

Она понятия не имела, к чему это приведет. Богам запрещено вмешиваться в дела Деврама. «Кровь взывает к крови» могло означать что угодно. Она могла призвать к зеркалу другое Наследие Ариуса или Ахаза из иного мира. Может, это призовет Скарлетт. В конце концов, королева — ее кузина.

Или, может быть, это призовет ее отца.

Или мать.

От этих мыслей она отступила от зеркала. Кулак сжался, кровь сочилась сквозь пальцы. Но это мог быть ее единственный шанс воспользоваться этим зеркалом. Можно ли вообще называть его зеркалом? Это казалось слишком простым определением для того, чем оно являлось на самом деле.

— Он ответит на твой зов, — прошептал Рыцарь. Ледяные пальцы коснулись ее затылка. — Он ждет тебя.

С внезапным приливом решимости она рванулась вперед и прижала окровавленную ладонь к символу метки Ахаза. Это то, чего она хотела. То, что ей было нужно. Ответы. И если никто здесь не собирается их давать, она пойдет напрямую к самим первоисточникам.

В зеркале что-то закружилось, образы замелькали среди теней и серебристого света. Они двигались так быстро, что казались лишь размытыми пятнами, которые она не могла разобрать, стоя чуть поодаль.

— Это всегда так долго? — спросила Тесса спустя несколько минут.

Рана на ее ладони уже давно затянулась. Но Рыцарь не ответил. Его внимание тоже было приковано к зеркалу.

От нечего делать она снова подошла ближе, изучая другие символы. Она знала основные королевства и знаки Наследий Деврама, но многие символы были ей в новинку. Треугольник внутри круга. Полумесяц над кругом. Одну метку она могла описать только как запутанный узел.

Она уже потянулась коснуться его, когда мужской голос произнес:

— Только не этот, дитя.

Тесса отпрянула, запутавшись в подоле платья, и больно приземлилась на каменный пол. Ее свет вспыхнул, молнии заплясали по камням, и вокруг нее возник золотистый щит.

Это было что-то новенькое.

Но все мысли вылетели из головы, когда она снова посмотрела на зеркало и встретилась взглядом с синими глазами с яркими золотистыми искрами. Все существо этого мужчины, казалось, светилось. Свет вился вокруг него так же, как вокруг ее рук. У него была загорелая кожа, а золотистые волосы были точь-в-точь как у нее. Они доходили ему почти до подбородка. И, боги, какой же он был высокий.