В Поисках Персефоны - Сара М. Иден

знает за что еще. Персефона решительно не знала, с чего начать. Управлять скромным домом — одно, но взять в свои руки бразды правления четырехсотлетним замком со штатом прислуги размером в целую деревню — совсем иное дело.

Ничего не оставалось, как искать совета у единственной женщины на земле, способной в точности разъяснить ей её обязанности: у вдовствующей герцогини Килдер.

С трепетом в душе Персефона спустилась по лестнице и направилась в столовую для завтрака. Предстоящий разговор не сулил ей удовольствия. Ни одной новобрачной не доставит радости признание перед свекровью в собственной неопытности. Но если Персефона не желала, чтобы выбранная ею жизнь обернулась плачевным провалом, она была обязана открыться.

Сразу после того, как поймет, где именно находится.

Персефона огляделась. Она стояла в длинном узком переходе, среди каменных стен, украшенных уникальными гобеленами. Вспоминая всё, что ей довелось увидеть в замке до сих пор, она поняла, что может находиться в любой его части. Совсем не такое блестящее начало дня она воображала себе утром.

Она попыталась вернуться назад, но лишь оказалась в другом переходе — а может, в том же самом, сложно было сказать. Вероятно, через пару дней она освоится в замке. Пройдя еще два коридора, или дважды один и тот же, Персефона изменила свой прогноз на пару лет.

— Оу! — раздался испуганный возглас.

Персефона резко обернулась. Перед ней со взором, полным изумления, стояла юная горничная, лет тринадцати или четырнадцати на вид.

— Слава небесам, — выдохнула Персефона.

— Простите меня, Ваша Светлость! — Девочка присела в глубоком реверансе. — Я вовсе не желала прерывать ваши… ваши…

— Я пыталась найти столовую для завтрака.

— Но вы же на полпути к северной башне, — ответила девчушка с явным недоверием.

Персефона постаралась скрыть смущение. На губах горничной заиграла понимающая улыбка.

— Когда я только поступила сюда, я и сама плутала не раз, — промолвила она. — Замок Фалстоун ужас какой огромный.

Персефона кивнула.

— Я могу проводить вас, Ваша Светлость, — предложила горничная.

— Я не хотела бы отвлекать тебя от обязанностей… э-э… боюсь, я не знаю твоего имени.

— Фанни, Ваша Светлость. — Она снова присела. — И вы меня вовсе не отвлекаете. Если я исполняю вашу просьбу, значит, я при деле. Вы же здесь хозяйка, как-никак.

— Справедливо, — Персефона улыбнулась с легкой иронией.

— Прошу за мной, Ваша Светлость, — сказала Фанни и проворно зашагала в обратном направлении.

Персефона следовала за ней по пятам. Спустя пару минут переход вывел их в более широкий коридор.

— Это кажется мне смутно знакомым, — прошептала Персефона, разглядывая дубовые панели и готические окна.

Коридор заканчивался у площадки второго этажа, откуда широкая лестница вела вниз, в вестибюль с его великолепными веерными сводами. Над тяжелыми дубовыми дверями висело длинное алое знамя с семейным гербом, который Персефона заприметила еще по прибытии.

У Ланкастеров не было ни родового герба, ни девиза, ни тех сотен иных вещей, что ставили такие семейства, как Бойс, неизмеримо выше остального общества. У рода Бойс была История. Они воплощали в себе столетия собственного бытия. Вне всякого сомнения, Бойсы существовали еще задолго до составления «Книги Страшного суда». Предки же Ланкастеров не прослеживались далее четырех или пяти поколений.

— Я здесь чужая, — едва слышно прошептала Персефона сама себе.

— Сюда, Ваша Светлость, — позвала Фанни.

Они миновали двери столовой, где проходил свадебный завтрак, и Фанни остановилась у следующей двери, жестом приглашая Персефону войти.

— Комната для завтрака, — проговорила она вполголоса, точно выдавая великую тайну.

— Благодарю тебя, Фанни.

Девочка поклонилась и быстро исчезла в коридоре. Персефона глубоко вздохнула, собираясь с духом, и вошла.

— Объясни Гарри перед отъездом, что ты уезжаешь вовсе не потому, что я тебя принудил, — донесся до неё голос Адама.

Он сидел за круглым столом и обращался к матери, которая взирала на него с явной материнской тревогой. Адам говорил, не выпуская из рук газеты, лист был опущен лишь настолько, чтобы открыть левую половину его лица. Персефона вспомнила тот мимолетный взгляд, которым она удостоилась в утро свадьбы, и шрамы на правой стороне его лица. Ей стало любопытно: неужели он намеренно скрывает их?

Адам продолжал:

— Гарри, кажется, вообразил, будто я выживаю каждого гостя, размахивая косой и горящим факелом.

— Истинный кровожадный мятежник в одном лице, вот кто ты есть, — голос Гарри заставил Персефону обернуться. Он сидел поодаль от Адама. — Тебе право слово стоит подумать о том, чтобы пустить в ход вилы, когда ты…

В этот миг Гарри поднял глаза и заметил Персефону. Он стремительно вскочил, приветствуя её. Персефона перевела взгляд на Адама. Он тоже поднялся, но даже не посмотрел в её сторону, сосредоточенно изучая что-то за окном.

— Персефона! — воскликнула вдовствующая герцогиня, поспешив к дверям. Свекровь очень быстро перешла на имена, хотя сама Персефона не могла заставить себя даже в мыслях назвать её «Гарриет». — Хорошо ли ты себя чувствуешь нынешним утром?

Персефона кивнула, чувствуя, как краска заливает щеки. Она живо