В Поисках Персефоны - Сара М. Иден

меня, что не хватаешься за сельхозинвентарь, дабы спровадить засидевшихся гостей… — Гарри поднялся. — Я чувствую себя в полной безопасности и намерен пребывать в замке Фалстоун до бесконечности.

— Не удивляйся, если тебя сбросят с южного парапета, — предупредил Адам, даже не опустив газеты.

— Я начинаю подозревать, Адам, что ты меня недолюбливаешь. Ваша Светлость, — Гарри поклонился вдовствующей герцогине. — Ваша Светлость, — затем Персефоне. С широкой ухмылкой он отвесил поклон Адаму: — Ваша Светлость.

— Остолоп, — буркнул Адам.

— Всё это может привести к путанице, — заметил Гарри, направляясь к дверям. — Нам стоит придумать для вас троих разные имена.

Персефона улыбнулась. Она надеялась, что Гарри задержится. Его оптимизм был заразителен, а ей сейчас была дорога каждая его капля.

— Не уезжай, не попрощавшись, матушка Гарриет, — попросил Гарри.

— Разумеется, Гарри. — Свекровь тепло улыбнулась ему.

— Вы действительно уезжаете? — спросила Персефона, когда Гарри вышел.

— Сегодня утром, — подтвердила та.

— О… — Это рушило все её планы. Она надеялась на несколько недель наставлений.

— Это очень мило с твоей стороны так печалиться из-за моего отъезда, дорогая. — Герцогиня ласково улыбнулась. — Но так будет лучше для всех. В городе мне привычнее. К тому же, я убеждена, что любые новобрачные только выигрывают от отсутствия родителей.

Она улыбнулась Адаму, проходя мимо, и выплыла из комнаты со всем достоинством и грацией, которые подобают обладать герцогине.

Персефона с трудом подавила вздох разочарования. Её планы на день буквально обратились в прах. Её наставница спешила в Лондон. Её старания выглядеть лучше

остались незамеченными. А Адам сидел так далеко от неё, как только позволяли стены комнаты, и, казалось, совершенно забыл о её существовании.

«И что теперь?» — безмолвно спросила она себя. И беда была в том, что ответа у неё не было.

 

8.

— Неужели у тебя нет родственников, готовых терпеть тебя хотя бы несколько дней? — осведомился Адам, когда они с Гарри возвращались через внешние ворота Фалстоуна после особенно изнурительной утренней скачки.

— Это не слишком тонкий намек на то, что мой бессрочный визит подходит к весьма определенному концу? Или тебе просто любопытно, насколько сильно родные меня обожают?

— Не сомневаюсь, что твоя родня сыта тобой по горло так же, как и я. Впрочем, они вряд ли решатся четвертовать тебя. Вероятно, лишь потому, что у них под рукой нет столь удобно расположенного подземелья, как у меня.

— Меня поражает, Адам, — отозвался Гарри, не отставая от него. Они миновали арку внутренней стены Фалстоуна и осадили коней у парадного крыльца замка. — Как ловко ты притворяешься, будто я тебе неприятен. А ведь меня везде считают очаровательнейшим малым.

Адам спешился, передав поводья Зевса одному из конюхов, вышедших встретить господ.

— Ты что же, не считаешь меня «первым сортом»? — со смехом спросил Гарри, когда они начали подниматься по каменным ступеням к массивным дверям дома.

— Щеголяешь жаргоном, Гарри? — Адам терпеть не мог просторечия. — С каждым днем ты всё больше напоминаешь тех идиотов, лондонских хлыщей.

— А ты с каждым днем всё больше напоминаешь моего деда.

— Я знал твоего деда, — напомнил ему Адам.

Гарри расхохотался:

— Иными словами, я тебя обидел.

— Сомневаюсь, что я хоть чем-то напоминаю тебе этого старого пройдоху. — Адам отдал перчатки и шляпу Бартону и зашагал через вестибюль.

— Уж точно не в выборе супруги, — заметил Гарри.

Адам проследил за внезапно застывшим взглядом друга. На площадке второго этажа стояла Персефона. Она стояла к ним спиной, низко склонив голову, и что-то пристально изучала в своих руках.

— Моя бабушка была той еще мегерой, — продолжал Гарри. — Готов поспорить, рядом с ней у любого бедняги дыхание перехватывало.

— Вообще-то, это дурная мысль говорить вспыльчивому человеку, будто от его жены дыхание перехватывает, — предостерег Адам. Замечание Гарри необъяснимым образом вызвало у него раздражение.

— А не то он пристрелит меня во сне? — предположил Гарри, едва сдерживая смех.

— Он может пристрелить тебя прямо там, где ты стоишь, — прорычал в ответ Адам.

— Хм. — Звук вышел слишком многозначительным по мнению Адама. Не удостоив вниманием очевидные выводы друга, он начал подниматься по лестнице, направляясь в свой кабинет.

Персефона, видимо, услышала шаги. Она резко обернулась, поспешно пряча что-то за спину и чуть нервно улыбаясь. Что она скрывала?

— Персефона, — Адам поприветствовал её легким поклоном.

— Здравствуй, Адам. Мистер Уиндовер.

— Мы же с тобой почти брат и сестра, — в голосе Гарри послышался шутливый укор. — Тебе стоит звать меня просто Гарри.

Адам заметил, как взгляд Персефоны метнулся к нему, словно в поисках дозволения.

— Боишься, что Адам подвергнет меня суровой каре за подобную вольность? — догадался Гарри. На губах Персефоны промелькнула тень улыбки. — Не тревожься. Я знаю