Мой железный босс. Любовь вопреки - Анна Варшевская

class="p1">Но отпускает меня по-настоящему только тогда, когда я наконец выхожу из метро, дохожу до дома, поднимаюсь на свой этаж и закрываю за собой дверь. Вот после щелчка замка внутри словно ослабевает натянутая до предела струна.

Ненадолго, правда.

Потому что ночь всё равно выходит отвратительной.

Я долго ворочаюсь, прислушиваюсь к каждому шороху за окном, к каждому звуку на лестничной клетке. Потом всё-таки проваливаюсь в сон, но какой-то рваный, неглубокий, ещё и просыпаюсь то и дело. В итоге из постели рано утром вылезаю с трудом.

— Ты так доведёшь себя до нервного срыва, — говорю в зеркало, разглядывая собственную помятую мордашку.

Вздыхаю, умываюсь ледяной водой и заставляю себя встряхнуться.

Это кто ещё кого доведёт! Просто так я не сдамся!

Несмотря на «прекрасное» начало дня, в офис приезжаю вовремя, даже чуть раньше, чем нужно. Не потому, что мне так уж сильно хочется проявлять трудовой энтузиазм, а потому, что опоздать после вчерашнего звонка Феликса — почти то же самое, что вручить ему топор и радостно улечься на эшафот, подставив шею.

Зайдя в лифт, пару раз машинально поправляю волосы, разглаживаю блузку на талии и велю себе перестать дёргаться. Выгляжу я сейчас, конечно, не как свежая утренняя роза, а скорее как покоцанный тюльпан после восьмого марта, но хотя бы не разваливаюсь на ходу.

Когда двери лифта открываются на нужном этаже, делаю шаг в холл и сразу вижу Марину.

Ну разумеется.

Она стоит за стойкой секретаря с таким видом, словно с самого утра ждала исключительно меня. И, судя по выражению лица, дождалась не зря.

— Надо же, — произносит, растягивая слова так, что от приторной сладости тона мгновенно сводит зубы. — А я уж подумала, что после вчерашнего ты не рискнёшь появиться.

После чего — «вчерашнего»-то? Хотя не всё ли равно. Я много чего тут успела… сделать, прямо у Феликса в кабинете. Ну, или поблизости. Поэтому останавливаюсь и смотрю на неё прямо.

— С чего бы это?

Она чуть улыбается. Очень неприятно. Так улыбаются люди, которые считают, что знают о чужих проблемах раньше, чем человек вообще понимает, что у него проблемы.

— Ну как же, — пожимает плечом Марина. — После личного распоряжения Феликса Эдмундовича насчёт сопровождения, — выделяет слово голосом, — некоторые предпочли бы взять больничный. Или отпуск за свой счёт. Или вообще просто исчезнуть в неизвестном направлении.

У меня внутри неприятно холодеет, но я заставляю себя держать осанку и не переживать раньше времени. Я же знаю, что секретарша у него просто злобная сучка, которая сама не против оказаться в его постели. Ну и с чего бы мне верить её грязным намёкам?

— Какая осведомлённость, — отвечаю, стараясь казаться равнодушной.

— Это моя работа! — Марина чуть подаётся вперёд. — В отличие от некоторых, я умею быть полезной руководству без дополнительных напоминаний о себе!

Ах вот оно что.

Я даже почти расслабляюсь. Почти.

Потому что эта интонация мне знакома. Марина сейчас не просто передаёт информацию, которую ей велели передать. Она метит территорию. Напоминает, кто здесь давно, кто ближе к Феликсу, кто считает этот этаж своим маленьким королевством и меня — случайной грязью на дорогом ковре.

— Рада за тебя, — говорю спокойно. — Это всё, что мне нужно знать? Или будет ещё торжественная часть с вручением грамоты?

Лицо у неё на секунду раздражённо дёргается, но Марина тут же высокомерно прищуривается.

— Феликс Эдмундович распорядился передать тебе детали по пятнице, — произносит с таким удовольствием, что меня начинает подташнивать.

И с гаденькой улыбочкой кладёт на стойку тонкую папку.

— Здесь дресс-код, время выезда, список гостей, которых ты должна знать в лицо, — произносит довольно. — Основные правила поведения и то, о чём тебе лучше даже не пытаться заговаривать без разрешения. Изучи внимательно. Очень внимательно. Феликс Эдмундович не любит, когда его сопровождают женщины, неспособные отличить благотворительный ужин от сельской дискотеки!

Мне на секунду становится смешно. Сомневаюсь, что эта красотка на секретарской должности посетила хоть одно из тех мероприятий, на которые в своё время «выводили» меня, как дочь, наследницу, а потом и будущую невесту.

Знаю я все эти благотворительные вечера.

Смотрю на папку, потом снова на девушку.

— Спасибо за заботу.

— Не стоит, — отзывается Марина с лучезарной фальшивостью. — Поверь, я действую исключительно в интересах компании! Будет ужасно, если ты опозоришься уже на первой же встрече!

Подавив желание закатить глаза, забираю папку, но не открываю. Не собираюсь показывать своего интереса, тем более что не особо его испытываю. Просто чувствую пальцами плотный картон. И почему-то ощущение такое, словно мне только что выдали не инструкции, а пропуск на минное поле, с обязательным посещением.

— Что-нибудь ещё? — спрашиваю спокойно.

Марина склоняет голову чуть набок, рассматривая меня с подчёркнутым равнодушием.

— Да, — говорит мягко. — Маленький совет. Постарайся не путать своё место рядом с Феликсом Эдмундовичем с чем-то большим, чем служебная необходимость. Такие ошибки обычно дорого обходятся таким, как ты.

Я чувствую, как изнутри поднимается раздражение. Как там вчера выразился Никита — это куда более продуктивное чувство, чем страдание.

С этим не поспоришь!

— Не беспокойся, — отвечаю так же мягко. — В отличие от некоторых, я отлично умею отличать служебную необходимость от личных фантазий!

Лицо у Марины перекашивает от бешенства. Ненадолго, но мне этого хватает, чтобы чуть-чуть воспрять духом. Пусть идёт к чёрту! Не собираюсь я пресмыкаться перед всякими дурами, которые возомнили себя великими начальницами!

Кстати, о великих начальницах… мне же сказали, что после выполнения вчерашнего задания я должна возвращаться в свой отдел. До особого распоряжения.

Ну, то есть, до пятницы.

Вот и прекрасно! Уж лучше терпеть придирки Натальи Петровны, чем наблюдать, как секретарша Феликса исходит ядом. Поэтому, не говоря ни слова, разворачиваюсь и иду обратно к лифту, чувствуя спиной злой и липкий взгляд Марины.

И только в лифте неприязненно смотрю на папку в своих руках.

Что-то у меня такое ощущение, что утро получилось бы спокойнее, если бы по приказу Феликса мне просто сразу выдали мыло и верёвку. На фоне того, что ждёт меня в этой папке, это наверняка было бы гуманнее.

Открыть её решаю всё-таки до того, как дойти к своему рабочему месту возле кабинета Натальи Петровны. Ну просто чтобы понимать, к чему морально готовиться. Боюсь, что и то и другое одновременно моя психика не перенесёт.

Благо до начала рабочего дня ещё есть время.

Читаю, и глаза у меня лезут на лоб. Лучше бы не открывала.

На самом верху лежит лист с заголовком: «Сопровождение. Регламент присутствия на мероприятии».

Регламент присутствия. Господи. Звучит так,