Мой железный босс. Любовь вопреки - Анна Варшевская

Быстро пробегаю глазами первые пункты и чувствую, как у меня начинает дёргаться левый глаз. Там расписано абсолютно всё. Время прибытия в пятницу, время выезда — чем они вообще отличаются?! — форма одежды, украшения, макияж, парфюм…

— «Сдержанная цветовая гамма», — бормочу себе под нос. — «Исключить: алый, ярко-розовый, кислотные оттенки, крупные принты, чрезмерно открытые плечи, глубокое декольте, вызывающие разрезы». Какая жалость! — голос у меня сочится сарказмом. — А я-то так надеялась надеть своё стриптизёрское платье поросячьего оттенка!

Блин, если я так буду закатывать глаза, у меня ресницы мозг изнутри поцарапают!

Сделав пару глубоких вдохов, читаю дальше.

«Телефон в зале держать при себе, но не использовать без необходимости. Не вступать в разговоры о семье, прошлом, частной жизни руководителя, структуре компании, кадровых изменениях, финансовых показателях, судебных спорах, наследовании, прессе и благотворительных взносах.»

— А чего такой короткий-то список? — качаю головой. — Почему бы не регламентировать количество вдохов и выдохов, которые я могу сделать в присутствии важных гостей? Интересно, а пописать я смогу отойти без высочайшего соизволения… а, нет, не смогу! Надо же, какие молодцы, и это уточнили!

Пару секунд смотрю на пункт «Отлучаться в уборную только после уведомления».

Захлопываю папку, перевожу взгляд в окно и заставляю себя дышать. Ох, как мне хочется кого-нибудь отлупить этой папкой! Я даже знаю, кого!

Интересно, а как Феликс относится к БДСМ? Говорят, властным мужчинам иногда нужно отдавать кому-то контроль над ситуацией. Не требуется ли ему случайно госпожа с плёткой?

— Ага, как же, размечталась, — ворчу вполголоса.

Да уж. Скорее эту сволочь можно представить с ремнями и наручниками.

Да и ты, Рори, не тянешь на роль госпожи. Особенно если учесть твоё полное отсутствие опыта во всех этих делах.

Вздохнув, снова открываю папку, надеясь, что основную жуть я уже просмотрела.

Ах, если бы…

«Во время мероприятия держаться в радиусе визуального контакта. Самовольное перемещение по залу запрещено. В случае вопросов со стороны гостей — отвечать кратко, нейтрально, без импровизации. Основная задача: не привлекать к себе лишнего внимания и не терять контакт с сопровождаемым лицом.»

С сопровождаемым лицом.

Я чуть не фыркаю вслух.

Спасибо, что не с объектом. Или экспонатом. Или, ещё лучше, с великой национальной ценностью, которую следует беречь от сквозняков и лишних взглядов.

Нет, это невозможно. Снова закрываю папку и прячу её в сумку, пока не начала материться вслух. Или истерически смеяться. Или и то и другое одновременно.

Ну что ж.

Значит, в пятницу я официально превращаюсь в дорого оформленное приложение к Феликсу. Стоять рядом. Молчать. Улыбаться. Не отсвечивать. Не дышать слишком громко. Желательно вообще не существовать отдельно от его тени.

Прекрасно. Просто прекрасно.

— Аврора! — от резкого голоса за спиной вздрагиваю так, что чуть было не подпрыгиваю.

— Доброе утро, Наталья Петровна, — оборачиваюсь, одновременно натягивая на лицо улыбку.

Моя начальница поджимает губы куриной жопкой и смотрит на меня с выражением «за что мне это наказание».

— Идём, — вздыхает, как будто я умственно отсталая. — У меня для тебя задание.

Глава 8

— Какое задание? — спрашиваю, проходя к своему столу.

Наталья Петровна снимает очки, суетливо их протирает, надевает обратно.

— Марк Давидович запросил сводный отчёт по завершённым в нашем отделе проектам за прошедший квартал, — говорит немного нервно.

Я моргаю, растерянно глядя на неё.

— Его мне делать?

— А кому ещё, по-твоему?! Господу Богу? — тут же раздражается она. — Сведёшь данные по трём направлениям, приведёшь их к одному виду, вытащишь ключевые цифры, отдельно укажешь узкие места, сроки, ответственных и где что…. ну разберёшься там! К обеду нужно уже отправить!

К обеду. Ну да, действительно, чего там — начать и кончить...

Я смотрю на неё очень выразительно, но на мой взгляд она не реагирует.

— Давай, приступай! Ничего сложного! А меня вызвали на общее совещание! — и уносится, не успеваю сказать ни слова.

Выражаю своё отношение к происходящему короткой фразой с перечислением того, в каких позах хотела бы наблюдать всё наше начальство с его совещаниями и дебильными требованиями, и со вздохом сажусь за свой стол.

Пока в ноутбуке грузятся нужные мне таблицы, лезу в сумку за папкой. Теперь-то уж какая разница. Сегодняшний день явно решил изящно добить меня по всем фронтам. Пролистываю требования, которые уже прочитала и зависаю над листом, озаглавленным «коммуникационные ограничения».

Мать вашу, это уже не благотворительный ужин, а спецоперация какая-то!

Брови у меня ползут вверх, когда я вижу подпункт «Допустимые ответы на типовые вопросы». Формулировки впечатляют.

«Да, я недавно присоединилась к команде». «Это большая честь — присутствовать на таком мероприятии». «Благотворительные инициативы компании действительно впечатляют».

Особенно «вставляет» меня последнее: «Феликс Эдмундович уделяет большое внимание социальным проектам».

Нет, у меня уже скоро атрофируются мышцы, отвечающие за офигевание в организме. То есть мне прямо прописали реплики? Как школьнице на линейке? Как героине корпоративного кукольного театра?

Листаю дальше — и понимаю, что да. Именно так. Есть и список недопустимых формулировок. И там среди прочего — запрещены фамильярные обращения к знакомым, шутки личного характера и «инициирование воспоминаний о прошлом».

Потрясающе. Значит, на этом вечере кто-то будет. Кто-то, кого я совершенно точно знаю, и кто знает меня. От этой мысли внутри становится гадко.

— Ну а чего ты хотела, — бурчу сама себе под нос. — Ты же наживка. Червяк. Опарыш.

От сравнения себя с последним к горлу поднимается тошнота, и я, мотнув головой, сую папку обратно, не обращая внимания на то, что помяла её, и сосредотачиваюсь на работе.

Открываю таблицы, письма, старые сводки и почти сразу понимаю, почему Наталья Петровна решила спихнуть это мне. Потому что тот, кто сводил данные до меня, либо искренне ненавидел людей, либо считал, что творческий беспорядок — обязательная часть работы.

В одном файле месяцы записаны цифрами. В другом словами. В третьем кто-то зачем-то выделил красным вообще всё. Ещё один отчёт называется просто «ИТОГ НОРМ ФИНАЛ ПОСЛЕДНИЙ2» огромными буквами, и я, глядя на одно только название, испытываю к человечеству глубокое профессиональное презрение.

И всё же через три часа, когда Наталья Петровна возвращается со своего совещания, я скидываю ей вполне удобоваримую, как по мне, версию отчёта, расслабленно откидываюсь на спинку кресла и прислушиваюсь к щебету двух девушек, остановившихся возле дверей.

— Да спит она с ним, — слышу презрительное и чуточку завистливое от одной.

— Думаешь?

— Ну а что ещё?!

— Ой, не знаю, — тянет вторая. — Он никогда перчаток не снимал.