Новая хозяйка старой фабрики - Елена Александровна Романова

— Эта восхитительная девушка — Миранда Фолк, — представил он. — Она актриса.

Я кивнула.

— Иветта Мэдок, — сказала твердо. — Баронесса.

Возникшая пауза кольнула меня догадкой — женщине не принято перенимать инициативу. Корнуэлл должен был сам меня представить, а я продемонстрировала невежество.

И все это я поняла за секунду, считав реакцию окружающих. И, тем не менее, решила сохранить мину при плохой игре.

— Госпожа-баронесса прогрессивных взглядов, — усмехнулся Корнуэлл.

Вернувшись на свое место, он вновь взялся за свой великолепный, пышный омлет.

Осторожный лакей с почтением положил в мою тарелку овощи и такой же идеальный квадратик омлета. И я решила не церемониться.

Миранда слегка сконфуженно оглядела меня. Да, я была тощей, невоспитанной дикаркой. И кроме того, мой наряд оставлял желать лучшего и никак не соответствовал титулу, который я носила.

— Миранда, вы поедете с нами на фабрики? — поинтересовалась я.

— Нет, что вы.

Ее рука заскользила к руке Корнуэлла, будто ища защиты. И он погладил ее белые пальцы с тонкими ободками колец.

— Разве там есть что-то интересное? — осмелев, спросила она, и в ее глазах мелькнула ревность.

— Я считаю, что это очень интересно. Некоторые делают деньги из воздуха, некоторые играют на бирже, кто-то родился неприлично богатым, а кто-то получает прибыль из шерсти с паховой зоны коз.

Глаза Миранды расширились от изумления, а губы искривились от толики презрения.

А я закинула в рот очередной кусочек и пожала плечами.

— Божественно вкусно.

Корнуэлл слегка откинулся на стуле и рассмеялся. Миранда посмотрела на него с укором. А я улыбнулась и приподняла бровь:

— Где вы играете, Миранда?

— В основном на моих нервах, — произнес Корнуэлл, отпивая из чашки ароматный черный кофе.

— Я солистка в императорском театре, — ответила она с гордостью.

Не сомневаюсь, что мастерства и таланта ей не занимать.

— Давно не была в театре, — я быстро доела завтрак, хотя, признаюсь, им можно было наслаждаться до самого обеда. — Буду в столице, загляну.

Смахнула со лба прядь волос, почувствовав странное зудящее ощущение. Поймала на себе внимательный и глубокий взгляд Корнуэлла — такой, будто он любовался занятной игрушкой.

— Какую фабрику вы хотите увидеть, баронесса?

— Ту, которой вы гордитесь.

Его ноздри раздулись — он втянул воздух, словно хищник, почувствовавший кровь. Что-то в моей манере его злило. Хотя понятно — что. Я была наглой, амбициозной и не считалась с чужим мнением.

— Хорошо, — он склонил голову, а взгляд сделался острее. — Надеюсь, вы останетесь удовлетворены.

Миранда резко поставила на стол чашку, поджала губы и обиженно посмотрела на него.

Она выглядела гораздо младше его, и даже меня. Пожалуй, Корнуэлл, вообще, не рассматривал себе в пару засидевшихся старых дев.

— Спасибо за завтрак, — я тоже отставила пустую чашку. — Вы закончили, господин Корнуэлл?

И снова на его губах застыла усмешка.

— Вполне.

Он поднялся, и Миранда потянулась за ним.

И все-таки этот человек был очень высок и внушителен — я не могла не отмечать это всякий раз, когда вдруг оказывалась рядом.

— Вы прибыли верхом? — спросил он.

— У меня возникло недопонимание с лошадью.

У Корнуэлла был приятный смех. И в нем оказалось множество оттенков, трогающих женские сердца. Будь мое посговорчивее, давно бы дрогнуло. Но я еще в прошлой жизни обменяла его на кое-что более полезное для бизнеса — мертвую хватку хладнокровной стервы.

— Маршал, — Корнуэлл окликнул своего помощника, который как раз дожидался нас в гостиной. — Пусть заложат экипаж.

Миранда уцепилась руками за мужскую ладонь, посмотрела на Корнуэлла снизу вверх, как умеют только врожденные кокетки.

— Я скоро, — ответил он на ее невысказанный вопрос. — Займись чем-нибудь.

Пожалуй, делать в Фавре столичной штучке было решительно нечего. Единственное ее самозабвенное занятие — сам Корнуэлл.

Маршал вернул мне шляпку, а вместе с ней и моего конюха. Клод тихо и смущенно поприветствовал Корнуэлла, а тот даже не взглянул в его сторону. Зато склонился к ушку Миранды, что-то шепнул, а та зарумянилась и заулыбалась.

А потом Корнуэлл пошел к двери со словами:

— Как вы относитесь к большим собакам, госпожа-баронесса?

— Положительно, если они — не суки.

Он вновь рассмеялся, открывая передо мной дверь. Наши взгляды пересеклись.

— Я познакомлю вас с Дотсом.

Сдается мне, дело принимает неожиданный оборот.

Глава 10

Время от времени я смотрела в окно кареты, замечая бегущего рядом Дотса. Это имечко носила черная громадина с розовым языком и блестящими круглыми глазами хищника-людоеда.

— Ну расскажите, баронесса, чем вы занимались последние пять лет в замке?

Глубокий, слегка вибрирующий голос Корнуэлла казался провокацией.

— Рукоделием, в основном.

В его взгляде вспыхнуло острое негодование, лишь сокрытое учтивостью.

— С тех пор, как вам было пятнадцать, — произнес он, — вы очень изменились. Научились врать, не краснея.

— Это не хитрое умение, — не стала отпираться я. — Если хотите правду: я вечно болела и ничего не делала.

Я с предвкушением втянула воздух, пропитанный ароматом мужского парфюма.

В карете мы сидели вдвоем, друг напротив друга. Клод трясся на «запятках», раздосадованный таким положением вещей.

— Господин Корнуэлл, — спросила я. — Как вы добились всего, что имеете?

Его взгляд прошелся по мне — опасно, как скальпель.

— Ваш дед, баронесса, проиграл в карты моему отцу именно ту фабрику, которую я вам сегодня