Альфа волк - Кэролайн Пекхам

— Я думала, что потеряла тебя, — задыхаясь, пролепетала я, зажав его лицо между ладонями, крепко и требовательно целуя его, пока он прижимал меня к себе. Все мое тело дрожало от горя, облегчения и страха, но он держал меня так крепко, что это не могло меня поглотить.

— Чтобы убить меня, нужно гораздо больше, чем это, щенок, — поддразнил он, прижавшись лбом к моему, и я даже не нашла в себе сил пожурить его за то, что он назвал меня щенком, потому что он был здесь, где ему и место, и мое сердце колотилось от облегчения, когда он снова был рядом, и я обрисовала пальцами черты его лица, убеждаясь, что с ним все в порядке.

— И что теперь, дикарка? — Син спросил обыденно, как будто это был обычный день и весь наш план побега не пошел прахом.

Роари усадил меня на землю, и я попыталась заставить свой мозг работать, чтобы придумать что-нибудь, что угодно, для предотвращения этой гребаной резни, которая была идеальным планом.

Я провела рукой по лицу, оглядывая разрушения, которые мы здесь устроили, подумала о теле Никсона в техническом отделе, не говоря уже о моем командире, который все еще сидел на полу и наблюдал за всем, что мы делаем. Мы были в полной жопе. Тут уж ничего не поделаешь.

Кейн посмотрел на меня таким горьким, полным ненависти взглядом, что у меня по венам пробежал холод.

— Так вот оно что? Великолепный мастерский план великой Розали Оскура? По-моему, все, что вы здесь сделали, — это устроили ебаный бардак и заработали пожизненное заключение в этом аду. Не говоря уже о нескольких месяцах в карцере, — проворчал он.

Я поднялась на ноги, потянув за собой Роари. Я смотрела между фейри, которым обещала свободу, и читала в их глазах разочарование. Принятие. Но к хренам это.

— Сколько у нас времени, прежде чем ФБР ворвется сюда, чтобы силой вернуть тюрьму? — потребовала я, подойдя к Кейну с поджатыми губами.

— Просто сдайся сейчас. Мы поступим с тобой помягче. Хотя и ненамного, — прорычал он в ответ.

— Отвечай, босс. И не забывай, что я — единственное, что стоит сейчас между тобой и смертью, так что будь вежлив.

Кейн оскалил клыки, и я оскалила зубы в ответ в самодовольной ухмылке, которая, как я знала, только разозлит его еще больше. Но мне было не до самодовольства. Я тонула. Все, что я сделала, все мои лучшие планы — все пошло прахом. И если я не смогу придумать какой-нибудь чудесный способ все исправить, то действительно застряну в этом аду на долгие годы, а моя жизнь пройдет мимо меня.

Взгляд Кейна блуждал по моему лицу, и ненависть исчезла из его глаз, дав мне понять, что в нем живет боль. Я вырвала его сердце, и когда-то меня это не волновало. Но сейчас мне было так же больно, как если бы я вырвала и свое собственное.

— Как долго? — Я снова прошептала это специально для него, и его челюсть задергалась, словно он раздумывал, отвечать мне или нет.

— Три дня, — наконец ответил он мертвым голосом. — С того момента, как ФБР узнает о восстании, они дадут охране три дня на то, чтобы исправить ситуацию самостоятельно, при условии, что мы будем регулярно сообщать им новости. После этого они заполнят это место таким количеством агентов ФБР, что вы не сможете сделать ни шагу. И поверь мне, если ты думаешь, что охранники плохие, то ты еще ничего не видела по сравнению с тем, что сделают эти ублюдки.

Я улыбнулась и отвернулась от него, чтобы обратиться к остальным в комнате.

— Вы слышали это, ребята? По мне, так у нас есть три дня без охраны и полного контроля над тюрьмой, чтобы выполнить план Б и вытащить наши задницы на поверхность. Кто-нибудь еще считает, что это слишком просто?

Итан сложил руки.

— Тюрьма на замке, Белориан на свободе, каждый психопат здесь имеет доступ к своей форме Ордена, вокруг все еще ошивается не менее сотни охранников, которые хотят запереть нас всех обратно, не говоря уже об этом ублюдке, который буквально знает, что мы планируем сделать, и нам придется как-то держать его в плену — при условии, что ты не передумаешь его убить. А самая безжалостная федеральная организация в мире уже едет сюда, чтобы через три дня схватить нас и бросить в яму, — нахмурившись, заметил он. — И ты почему-то думаешь, что выбраться отсюда будет легко, любимая?

— Ты бредишь, Двенадцать. — прорычал Кейн, глядя между нами. — Как, блядь, ты рассчитываешь выбраться отсюда? Это место было построено для того, чтобы держать таких монстров, как вы, взаперти всю жизнь.

— Все просто, stronzo, — мурлыкала я, поворачиваясь к нему лицом и широко улыбаясь чистому гневу в его глазах, пока Син хихикал в своей восхитительно мрачной манере. — Ты только что стал нашим билетом отсюда.

Слова автора

Привеееееет, ребята, как все прошло? Вы в порядке? Конец получился немного напряженным, не так ли? Не волнуйтесь, мы никогда не убьем Роари… во второй книге. Это больше похоже на смерть в конце цикла, вам не кажется? Не то чтобы мы говорили, что сделаем это, конечно, но никогда не говори никогда, я права? Вы плачете по Клоду? Может, думаете, помните ли вы его по первой книге или нет? Для него это было отвратительно, наверное, это ужасная смерть — быть сожранным зубастыми червями.

Аплодисменты за то, что в этой книге мы никому не испортили торт? На самом деле, я верю, что при создании этой книги не пострадала ни одна еда! (Ураа!) Ой, там был эпизод с Планжером, который положил лобковые волосы в овсянку, хотя сейчас я вспоминаю об этом, и его прошлый опыт, когда он макал свою палочку в шоколадное мороженое. Но это ничего, потому что я уверена, что никто из вас не ест ничего из этого регулярно, так что вы точно не будете задумываться, плавают ли там вьющиеся седые волосы или нет, когда в следующий раз будете поглощать свой завтрак или десерт. И кстати, кто загадывал желание на лобковых волосах? Если да, то было ли желание, чтобы мы не разорвали вам душу этим? Сбылось ли оно? Я думаю, что по большей части это было не так уж и страшно. По крайней мере, мы оставили вам надежду. То есть, надежды не так уж