Ненастоящая принцесса - Надя Смирнова

Ещё сегодня днём графиня угрожала Софи убийством.

— Она может нам помочь, если поймёт, что мы ей не враги, — сказал Александр, а у Софи внезапно появилась совсем другая мысль: её можно будет использовать и управлять ею, если она перестанет считать их врагами.

Граф перевёл взгляд с сына на Софи, будто прикидывая, на что она способна. Его взгляд задержался на дрожащих губах, которые, как предполагала Софи, от страха потеряли свой цвет, а затем на руке её мужа, которой тот по-хозяйски обнимал её.

— Ладно, пусть остается. Но помни, если она предаст, пострадаешь в первую очередь ты.

— Я помню, — Александр улыбнулся, и хватка чуть ослабла, страх, заполнявший всю Софи, начал рассеиваться. Как же легко ей оказывается управлять; что, если она ошиблась, предпочтя его?

Обретя способность к движению, Софи обернулась, желая узнать, кто же те двое, что стоят позади, и, к своему удивлению, увидела Дмитрия Орлова и Илону. И если вторая хоть и была членом семьи и матерью Михаила, но ничего никогда не решала, как казалось Софи, то первый и не принадлежал семье. Что он здесь делает? Он же должен быть совсем в другом месте? Должен быть в Нортленде с президентом. Софи быстро огляделась по сторонам, что, если он привез президента с собой? И быстро отогнала эту глупую мысль. Президент Гроснан даже ради дочери не подвергнет себя такой опасности.

Дмитрий взмахом руки восстановил заклятие, которое, по всей видимости, было установлено ранее. Наверное, Софи практически в этом не сомневалась, именно он и сказал, что она за дверью. Он же может видеть сквозь стены. И у Софи появилась внезапная догадка:

— Если человек в мантии-невидимке, ты можешь его видеть?

Дмитрий усмехнулся:

— К чему такие вопросы, Ваше Величество? У нас тут серьезные разговоры, а не выяснение моих способностей.

Он дерзко посмотрел на неё, а затем перевёл взгляд на друга, будто приглашая его снова вместе посмеяться. И Александр лишь усмехнулся:

— Не обращай внимания, — и сел на диванчик рядом с сестрой, оставив Софи одной. Неужели он не понял, почему она спросила? Неужели уже забыл, что Тея спряталась с помощью мантии-невидимки?

«Тебе разрешили присутствовать, слушать, но не задавать вопросов», — теперь Софи поняла зачем он сел: так проще руководить ей, отдавать приказы, не тревожа остальных. Она хотела возразить, взбрыкнуть и сказать, что сама решит, когда и что спросить, но, помня о страхе, заполняющем её изнутри, остановилась и опустила глаза, приготовившись слушать.

— Когда он хочет её видеть? — Александр обратился к другу.

— Завтра вечером.

— Мне надо поехать с ней.

— Нет, — граф строго посмотрел на сына, — это опасно.

— Но я хочу там присутствовать.

— Он хочет видеть её одну. И мы не сможем обеспечить безопасность должным образом.

— Нет, я поеду.

— Саша, зачем тебе ехать? — графиня подошла к сыну и положила руку на его плечо, которую тот тут же сбросил. Значит, графиня действительно, как и её сын, играет настроением, — подумай сам, убив тебя и её, власть уйдет другой принцессе, а ведь мы не знаем где она и с кем. А убив девчонку, они просто убьют девчонку.

«Девчонку» — повторила про себя Софи. Графиня права: убив её, ничего не изменится. Александр останется королём, и даже захватив её в плен, они ничего не добьются. Софи здесь лишняя, она по-прежнему не член семьи, а случайный участник. Она вспомнила людей под стенами башни, что-то ещё она может. Может управлять народом, знает секрет и может его выдать. Муж заботится о её безопасности или боится её действий?

«Используй магию», — вспомнила Софи. Именно это она и хотела сделать, до разговора с Александром, до того момента, как поняла, насколько опасна Тея. Софи перебирала в памяти всё, что знала о магии, и примеряла возможности применить её, почти не слушая разговор в комнате. Если ей удастся убедить президента, что это его решение, а не её, явить магию народу, то она вполне могла бы избавиться от этой семейки, которая так беззастенчиво прохаживается и о её неспособности вести переговоры и о том, что её жизнь теперь не очень-то и важна.

— Я поеду одна, — произнесла Софи вслух, и все сразу умолкли. — Раз президент хочет видеть меня одну, значит, я поеду одна. Только так, соглашаясь на это условие, мы сможем добиться от него помощи. — Она вздохнула и решила поддержать идею о своей неспособности принимать решения. — А вы мне скажете, на что приемлемо соглашаться, а на что нет, чтобы ненароком я не навредила стране.

— Одна ты никуда не поедешь, — Александр был непреклонен и сверлил её глазами. «Стой и помалкивай, иначе выйдешь за дверь». «Что, боишься, что я смогу их убедить? А может, мне стоит на тебе МОЁ колдовство применить?» — но этих слов он не слышал и обратился к отцу: — Она слишком не предсказуема, мы не сможем её контролировать, и мало ли, в чем её убедит президент.