Буря тайн и печали - Мелисса Рёрих

начинает скапливаться вокруг коленей. — Я расстроен тем, что только сейчас узнал, что она так и не попала к вам. Я провел последние месяцы, охраняя ее, а они потеряли ее за считанные минуты?

Темный смешок отца эхом разнесся по комнате:

— Ты всегда был паршивым лжецом. Теон может убедить кого угодно в чем угодно, но ты? Ты никогда не умел ничего скрывать, не так ли?

— Не знаю, о чем ты говоришь, — процедил Аксель.

Отец вздохнул:

— Я так и знал, что ты будешь сопротивляться. Как обычно. Проблема в том, что я не могу сейчас жертвовать своей силой или силой своего Источника. Мне нужно будет отправить тебя в Подземелье, когда мы закончим. И после меня ждут, как я ожидаю, сложные дела.

Мансель подошел к Эвиане. Его пальцы скользнули вдоль ее бедра, когда он встал позади нее. Ладонь легла на живот, когда он притянул ее к себе, уперевшись подбородком в плечо:

— Знаешь, мы познакомились с ней еще до того, как она стала новым Источником нашего Лорда. Все такая же красивая, такая же послушная и кроткая, как в тот день.

Его новый Источник?

Аксель не знал, что у его отца был когда-либо другой Источник. Он думал, что всегда была только Эвиана. Им никогда не говорили иначе. Знал ли об этом Теон?

— Но твой брат решил не позволять нам встретиться с его нынешним Источником, — вмешался Юлиус, все еще не сдвинувшись с места. — И, очевидно, это привело к плохим последствиям. Мы все согласились, что на этот раз будет лучше, если мы познакомимся с его будущим Источником заранее.

— Какое отношение я имею ко всему этому? — потребовал ответа Аксель. — Повторю, Павил и Метиас должны были доставить ее вам. Не я.

— Да, но именно ты ее охранял, — сказал Мансель, снова привлекая внимание Акселя.

Эвиана создала деревянный кол с острым концом, и Мансель забрал его у нее, в то время как она снова туго затянула лианы на его запястьях.

Его тени проявились, когда Мансель сделал шаг к нему. Аксель не мог их сдержать. Они будут тянуть время. Заставлять его истощать свои резервы. В этом и был весь смысл.

— Охранял и трахал, что вполне понятно, — вмешался отец. — Она весьма недурна собой, и я уверен, что ее… дырка столь же соблазнительна.

Аксель напрягся. Гнев захлестнул его от слов отца, и низкий рык вырвался из груди. Его тени сгустились, кружась вокруг него.

Губы его отца скривились от отвращения:

— Я предупреждал тебя не делать этого, но ты в своем репертуаре. Тебе обязательно нужно было превратить все в драму.

— Драму? Потому что я не хотел, чтобы эти больные ублюдки трогали того, кто этого не заслуживает? — выпалил Аксель, слишком поглощенный гневом и ненавистью, чтобы сдерживаться.

Неужели это то же самое, что чувствовала Тесса каждый раз, когда теряла контроль?

Когда уже плевать на последствия, потому что происходящее все равно неизбежно?

Удар в бок повалил его на пол, лицом он больно ударился о камень. Боль тут же усилилась. Джулиус наконец сдвинулся с места и теперь кружил вокруг, а Мансель вертел в руке кол. Похоже, сегодня они выполняли грязную работу его отца.

Аксель перекатился на спину, повернул голову в сторону и сплюнул кровь. В тот же миг деревянный кол пронзил его бедро. Он разразился потоком проклятий, пока Юлиус усиливал боль, заставляя ощущать каждое мгновение в десятикратном размере, прежде чем провернуть и выдернуть кол. Он чувствовал щепки, оставшиеся в ране, словно осколки стекла, впивающиеся глубже.

Всякий контроль, за который он цеплялся, исчез. Его тени сгустились, поднимаясь на его защиту. Он услышал глухой стон Манселя, отлетевшего назад. Но тут же появился Юлиус, сделав боль настолько невыносимой, что Аксель не мог сосредоточиться. Видимо, на голове была рана, потому что кровь вдруг залила глаза, когда его ногой перевернули на живот. Затем колено вдавилось в спину, и что-то полоснуло вдоль позвоночника.

Это был не деревянный кол.

Это было лезвие.

Каменное лезвие, которое истощало его магию еще быстрее.

Он не понимал, кто из них бьется в более сильных конвульсиях: он сам или его тени. Тем временем боль начала сливаться в один сплошной кошмар:

Боль от ран.

Боль от вытягиваемой силы.

Боль от опустевших магических резервуаров.

Боль от жажды крови, нарастающей с каждой секундой.

Затем чья-то рука вцепилась в его волосы, рывком запрокинув голову назад. Перед ним стоял отец, поправляя манжеты рубашки:

— Где она, Аксель?

— Я не знаю, — прохрипел он, чувствуя, как кровь стекает по подбородку.

Он возблагодарил богов за то, что ему хватило ума не связываться с Тристином.

Отец фыркнул, а Мансель нажал сильнее, и колено на его спине сместилось, упираясь в предплечье.

— Где она, Аксель? — повторил отец.

— Я не знаю, — снова выплюнул он. — Я позаботился о том, чтобы не знать.

Отец выпрямился:

— Но ты знаешь, как ее найти.

Аксель покачал головой, разбрызгивая капли крови:

— Значит, ты утверждаешь, что потерял нашу фейри огня? Я правильно это понимаю?

— Я никого не терял, — огрызнулся он.

Тени вокруг него начали сбиваться и гаснуть, сражаясь с силой Юлиуса и одновременно пытаясь оторвать Манселя от спины.

— Я спас ее. От этого. От тебя. От…

В этот момент кость хрустнула под коленом Манселя. Аксель взревел, когда Юлиус заставил его почувствовать, будто каждая кость в теле ломается так же. Черные пятна заплясали перед его глазами, к горлу подступила желчь, смешиваясь с медно-металлическим привкусом крови.

Отец схватил его за лицо, а его сила отбросила тени Акселя, словно они были ничем. Так оно и было. Всего лишь клочья темного тумана, тщетно пытающиеся его спасти.

Спасения не было

Больше нет.

Боль ослабла ровно настолько, чтобы он оставался в сознании. Он видел, как Юлиус все еще кружит рядом, но теперь в руках у него были цепи из широстоуна.

Цепи, которые не дадут его силе восстановиться.

— Последний раз, Аксель. Где фейри огня? — спросил Лорд Ариуса, голосом таким же темным, как его душа.

И Аксель рассмеялся. На его окровавленном лице расплылась улыбка, потому что в этой одной вещи он победил. Он наконец переиграл отца хоть в чем-то, и если наградой была бесконечная агония, то он вытерпит ее ради нее.

— Тебе это кажется смешным? — потребовал ответа отец, ярость в нем явно нарастала, а Аксель лишь рассмеялся еще громче.

— Он явно потерял рассудок, — сказал Мансель, ослабляя хватку.

— Еще нет, — отозвался отец. — Но потеряет. Эвиана, иди сюда.

Фейри приблизилась, опустившись на колени рядом