Дорогая Шарлотта - Катерина Слезовская

была в безопасности. Нет никакой проблемы перенести твой офис, у тебя будет отличный кабинет. Мы и Макмиллана с Джен можем взять. — Это хорошо, спасибо тебе. — кивнула она, обводя рассеянным взглядом свой кабинет — Я спрошу у них. Думаю, Лир захочет остаться здесь. Да ему и удобнее будет. — и вдруг усмехнулась — А ведь завтра я должна была ехать на север к графу Нортону. — Хотела посмотреть его красильни? — поинтересовался я, а у самого дыхание спёрло. Я ведь мог её упустить, ещё бы чуть-чуть и не поймал мою юркую Шарлотту. Скорее всего, это был её способ сбежать подальше. — В том числе. Но вообще-то, я хотела переждать там какое-то время, пока меня окончательно не перестанут искать. — подтвердила мои слова Лотти — Хотя, мне и правда интересно, что там строит граф и как у него успехи. А ещё хотела проследить за производством новых цветов краски. Такая она у меня деловая, столько всего придумывает и продумывает. Но сейчас я её не отпущу ни на какой север, сейчас слишком опасно. Потом, когда мы со всем разберёмся, отпущу без проблем. Нет, мы вместе съездим. Я обязательно со всем ей помогу и во всём поддержу, что бы она ещё ни придумала. Да и мне самому интересно. Шарлотта так здорово управляется с делами, видит бриллианты там, где никто не увидел бы. Вот, например, та женщина с ярмарки, теперь во всю работает на фабрике и обучает других мастериц, скоро Амариль выпустит какое-то особое кружево, что, уверен, завоюет всех дам Иглиса, а потом и их кавалеров. Винсент встретил нас, сияя аки ясно солнышко. Собрал на входе вообще всех, будто встречали хозяйку в первый день или меня после долгого отъезда. Хотя, ведь и правда, всё верно, они встречают свою хозяйку. Я всё равно немножко смутился — боялся, что Лотти такое не понравится или она может испугаться. Но она лишь одарила всех тёплой улыбкой и поклонилась. — Здравствуйте! Я немножечко потревожу вас на некоторое время. Надеюсь, не сильно, и мы с вами подружимся. Если могу для вас что-то сделать, то всегда приходите ко мне, не стесняйтесь. Я тоже буду в вас нуждаться. Это совсем не слова обычной аристократки, не слова благовоспитанной салонной леди. Это слова обычного человека к равным себе. Мне они так понравились, что безумно захотелось загробастать эту замечательную девушку в свои объятья. И, кажется, так подумал не только я. Винсент, вон, кажется, даже прослезился. — Меня зовут, Винсент, миледи. — поклонился он — Возможно, вы помните меня с прошлого Вашего посещения. Рад служить Вам. — Конечно, я Вас помню, господин Винсент. — с улыбкой кивнула Лотти и протянула ему руку — Но не нужно мне служить. Мы с Вами будем работать вместе. И пошла так же знакомиться со всеми, всем пожимая руку. Ну всё, эта женщина полностью завоевала мой дом. Я прямо чувствовал и мне это безумно нравилось. Мои люди, до этого страдавшие под гнётом чёртовой Люсиль, теперь смогут выдохнуть и нормально работать. А потом они увидели Джен, и что тут началось. Целые байки и рассказы легенд, как леди Шарлотта спасла несчастную. Это мы уже слышали краем уха, а сами направились к подготовленным покоям. На их пороге моя девочка остановилась, как вкопанная. — Это... - испуганно расширила она глаза. — Да, это бывшие покои моей матери. Покои герцогини, хозяйки дома. — подтвердил я и поцеловал её пальчики — Шарлотта, если ты мне позволишь, чуть позже я сделаю тебе самое красивое и правильное предложение. И мы сыграем самую восхитительную свадьбу, как ты захочешь. Я всё ещё не отказался от своего намерения сделать тебя своей женой. Более того, уверился в нём только сильнее. Я люблю тебя и мечтаю только о тебе, как ты будешь моей женой и моей герцогиней. — Кто бы мог подумать, что Вы, мой герцог, можете быть таким нежным и искренним. А ещё излишне опасным для моего сердечка. — нарочито строго заявила она и вдруг быстро поцеловала, подтянувшись на носочках. Но тут же смутилась, залившись краской до самых ушей и шмыгнула в комнату. Конечно, потому что тут был Винсент. Это развратница Люсиль позволяла себе делать всё, что угодно, хоть голой ходить, перед слугами. Потому что не считала их за людей. Шарлотта же совсем не такая — чистая и скромная, не смотря на все свои колючки. — Это гостиная. — озвучил очевидное, последовав за ней в комнату — Слева дверь в спальню. Справа кабинет. — Здесь ещё гардеробная леди и ванная комната. — продолжил за меня показывать всё вокруг сияющий дворецкий — Если Вам что-то не нравится, миледи, мы можем это заменить или полностью переделать. — О! Нет-нет! Мне всё очень нравится, благодарю. — с интересом осматривалась моя девочка — Эдвард, у твоей мамы был замечательный вкус. Тут очень уютно и красиво. — Рад, что тебе нравится. — улыбнулся я, а внутри распирало от тепла и счастья. Вот так моя Лотти попала в мои сети и осталась жить у меня под боком, и выпускать из своих лап я её теперь точно не собирался. Уж слишком это было хорошо, слишком приятно проводить с ней время, вместе трапезничать, знать, что она всегда рядом и под моей защитой. Была, конечно, одна проблема, а именно — Лотти теперь была совсем рядом, у меня под боком. Честно говоря, сложно было держать себя в руках, зная, что она спит за стеной, что меня от неё отделяет какая-то ненадёжная дверь. Да, Кассий меня тогда сразу разгадал, как только увидел нас с ней на диванчике в гостиной. Похотливый хорёк похотливого хорька видит издалека, как сказала бы Шарлотта. У меня действительно тогда стопор слетел, хорошо, что нас прервали. Я совершенно не хотел обижать мою девочку или как-то принуждать. Тем более, она не простит мне такого до свадьбы. Но, одно дело понимание, а другое безмерная тяга к ней и желание. Не зря я не акцентировал её внимание на этой дверке в спальне. Хотя, она ведь и сама наверняка догадалась. Эх! Еле смог уснуть. А на следующий день наконец-то смог отвести душу. Граф ле Брин пришёл на собрание важный аки надувшийся петух, с таким надменным видом, будто сам король пожаловал. Но вот его взгляд нашёл меня и весь надменный вид сдулся, как и сам петух, собственно. На собрании обсуждалось многое, в основном наши с принцем законопроекты. Сегодня в их поддержку выступал маркиз Фламель. И я очень хорошо видел, как Френсису