Запомните нас такими - Шеридан Энн

скользят по моей заднице, без усилий приподнимая меня. Надежно обхватив его ногами, я держусь изо всех сил, когда он поворачивается и ведет нас к массивной кровати, и когда он укладывает меня на подушку, то отстраняется от нашего поцелуя.

— Я люблю тебя так чертовски сильно, Зои, — говорит он мне. — Прямо здесь, с тобой в моих объятиях, в статусе моей жены, я всегда буду помнить нас такими.

На моих глазах выступают слезы, и я киваю, совершенно затаив дыхание.

— Я знаю, — говорю я ему, моя рука скользит с его плеча на грудь, чувствуя, как бьется его сердце под моей ладонью. — Помни нас такими.

Он кивает, его губы возвращаются к моим, и когда он протягивает руку через кровать, чтобы взять маленький пакетик из фольги, я качаю головой.

— Не сегодня, Ной, — шепчу я. — Я просто хочу чувствовать тебя.

Он задерживает мой взгляд еще на мгновение, и хотя я уверена, что есть миллион причин, почему мы не должны этого делать, есть также миллион причин, почему мы должны. На самом деле все сводится к тому, что я люблю этого мужчину всей душой, как я и говорила ему в своих клятвах, и теперь, когда осталось всего несколько недель, я хочу проводить каждое мгновение, чувствуя, как он оживляет меня. Чувствовать его и только его.

Ной кивает, и мгновением позже он наклоняется и хватает меня за бедро, поднимая его высоко над своим бедром, и с этими словами он толкается в меня, его губы двигаются по моим.

58

Зои

Настоящее семейное блаженство поглотило меня за последние несколько недель, и это было намного больше, чем я ожидала, но я не могу лгать, я знаю, что мое время скоро придет. Я чувствую это нутром. Я почти в конце, и необходимость смотреть, как сердце Ноя разбивается каждый раз, когда он входит в мою комнату, разрывает меня на части.

Боль взяла верх, и это хуже, чем я была готова, тем более теперь, когда мои органы начали сдаваться. Они сдаются, и с каждым днем это становится только труднее.

Мне осталось немного. Может быть, несколько дней, и мне никогда не было так страшно. Я не готова покинуть этот мир без него. Я не хочу быть просто воспоминанием.

Вставать с постели стало рутиной, слишком сложной, чтобы браться за нее до тех пор, пока в этом нет крайней необходимости, и когда я это делаю, мне нужно, чтобы Ной был рядом и поддерживал меня. И в те моменты, когда это становится слишком сильным и мой разум затуманивается страхом, Ной занимается со мной любовью до тех пор, пока все, что я знаю, — это всепоглощающая связь, которую мы разделяем.

Я не могу лгать. Я в ужасе от того, что ждет меня по ту сторону. Увижу ли я Линка? Ускользну ли я в небытие? Или меня ждет целый мир со всеми приключениями, которые обещала мама? Но я также в ужасе от того, что я оставляю позади. Мама и папа будут опустошены, раздавлены и сломлены безвозвратно, но они поддержат друг друга. С другой стороны, Ной и Хейзел... Каждый раз, когда я думаю об этом, мой мир сгорает дотла вокруг меня.

Последние несколько недель я провела, погрузившись в свой ноутбук и что-то записывая, только в последние несколько дней у меня не было сил закончить это. Или, возможно, мне не хватает смелости. Я знаю, что будет дальше, но не знаю, как выразить это словами.

Келли — моя сиделка на дому и моя медсестра из лечебного центра — заканчивает проверять мои показатели, и грустная, ободряющая улыбка на ее лице говорит мне, что сегодня не тот вечер. Она была со мной с самого начала того первого курса химиотерапии, и с тех пор мы каким-то образом выработали какой-то безмолвный способ общения. Я точно знаю, что она пытается мне сказать, по простому проблеску в ее медовых глазах. Она действительно переживала за меня. Она действительно хотела, чтобы я смогла пережить это, и за последние шесть или около того месяцев она стала моей семьей.

Покончив со своим обычным угощением для Элли, она выходит из моей комнаты, закрывая за собой дверь. Пока она сообщает моим родителям последние новости в коридоре, я делаю все возможное, чтобы не слышать их приглушенные голоса. Мне невыносимо знать, что у меня осталось всего несколько дней.

Вместо этого я достаю ручку и блокнот, в которых была занята записями, и возвращаюсь к работе, желая оставить что-нибудь для людей, которые значат для меня больше всего.

Сегодняшнее письмо-Хейзел.

Ной сидит рядом со мной, предоставляя мне уединение, необходимое для письма, но я не собираюсь лгать, я вижу, как несколько раз он заглядывает мне через плечо, читая слова, которые я пишу своей младшей сестре. Он просто ничего не может с собой поделать, но когда для меня придет время взять этот самый блокнот и написать наверху слова "Дорогой Ной", я не знаю, как справлюсь с этим.

Уже далеко за полночь, когда я запихиваю пятистраничное эссе в конверт и нацарапываю имя Хейзел на лицевой стороне, я совершенно измотана. Я сама едва могу держать голову высоко, но когда я смотрю на Ноя, наблюдая за тем, как он наблюдает за мной, я знаю, что должна сделать это сейчас, потому что завтра я не знаю, хватит ли у меня сил даже попытаться.

— Ной, — говорю я хриплым голосом, когда в горле образуется комок.

Его глаза мгновенно расширяются, он изучает мое лицо, почти готовый спрыгнуть с кровати и помчаться за помощью.

— Что случилось? — он выпаливает. — Ты в порядке? Что тебе нужно?

— Я... Я в порядке, — выдыхаю я, моим словам становится все труднее выстраивать законченные предложения. — Я просто... Ты не отведешь меня... на крышу?

— Крыша? — спрашивает он, уже качая головой. — Детка, я не уверен, что это хорошая идея.

— Есть кое-что, о чем я хочу с тобой поговорить, — говорю я, делая глубокий вдох и пытаясь игнорировать боль, но, по правде говоря, сейчас все не так плохо, не после того, как Келли только что накачала меня. — И я просто... я хочу сидеть в твоих объятиях и... и смотреть на звезды.

Он озабоченно хмурит брови, и я вижу по его глазам, как он борется сам с собой за то, что делать, но, в конечном счете, он не собирается говорить мне "нет", не