Фейридейл - Вероника Ланцет

Он жадно пьет мою кровь, присосавшись к коже, пока его язык нежно зализывает ранки от укусов. Боль смешивается с удовольствием, порождая особый вид наслаждения, которое способен подарить мне только он один.

Мое дыхание учащается. Тяжело дыша, я трусь о него все быстрее и быстрее в погоне за собственным удовольствием. Мое естество пульсирует от потребности в разрядке, которую, как я знаю, только он может мне дать.

Одной рукой он продолжает сжимать мои бедра, а другой скользит по моему телу, нежно лаская меня, прежде чем резко стянуть платье. Пуговицы разлетаются в разные стороны, и он добирается до лифчика, дергая за застежку, чтобы обнажить мою грудь.

Он водит пальцами по соскам, чередуя нежные ласки с резкими, болезненными щипками, которые заставляют меня вздрагивать и возбуждают одновременно.

– Укуси меня. – Амон отстраняется от меня ровно настолько, чтобы простонать приказ, а потом продолжает пить мою кровь.

Эйфория затуманивает рассудок, и я могу только повиноваться. Прильнув к его шее, касаюсь губами разгоряченной кожи и вдыхаю свежий и в то же время мускусный аромат. Затем высовываю язык, чтобы лизнуть его плоть, и от его вкуса у меня невольно вырывается стон восхищения.

Я не знаю, получится ли у меня укусить его. Мои зубы не такие острые, как у него, и едва ли смогут прокусить кожу. Но сейчас я слишком увлечена моментом, чтобы размышлять об этом. Поэтому просто открываю рот и впиваюсь зубами в его кожу.

Со всей силы.

Так сильно, что чувствую на языке кровь.

Сладкий металлический привкус мгновенно поражает рецепторы, а вместе с ними и что-то еще – то, от чего у меня перехватывает дыхание и пробуждается желание. Голова идет кругом, и я, опьяненная его вкусом, сильнее впиваюсь в его плоть, лаская шею с тем же упоением, с каким его губы терзают мою.

Чем дольше я вкушаю его, чувствуя, как он вкушает меня в ответ, тем ненасытнее становлюсь, желая большего.

Просунув руку между нашими телами, расстегиваю пуговицы на его брюках, проникаю внутрь, обхватываю его горячую плоть и начинаю медленно поглаживать.

Его член такой же большой и толстый, каким я его помню. Мое лоно невольно сжимается, а мысль о том, как он заполняет и растягивает меня, просто сводит с ума от желания. Особенно когда я касаюсь большим пальцем головки с кольцом и чувствую металл, символизирующий его преданность мне.

Жар внутри только нарастает, стоит мне прикоснуться к нему. Я ощущаю влагу на кончике его члена и представляю, как он наполняет меня своим горячим семенем.

У него вырывается сдавленный крик, а его рука скользит по кромке моего нижнего белья, оттягивая его в сторону, чтобы свободно касаться меня. Он проникает пальцами между моих складочек, обнаруживая, что я уже совершенно мокрая для него. Дыхание застревает в горле – его руки именно там, где я их так долго ждала.

Все вокруг только продолжает неустанно раскаляться: окружающий нас воздух, кровь у меня и у него во рту; его бархатистая твердость, пульсирующая в моей руке, и мое влажное лоно, которое сжимается от его ласк. Внезапно все мои чувства обостряются, и единственное, что нужно мне для наслаждения, – это его близость.

Боже, сны совсем не подготовили меня к реальности, к настоящему Амону, к его физической привлекательности или к тому невыразимому удовольствию, которое он способен доставить мне всего одним прикосновением.

Я сжимаю его возбужденный член, пока он медленно очерчивает круги вокруг моего бутона, заставляя меня громко стонать, – я буквально пьянею от его крови и его вкуса. Доведя меня до грани безумия, он наконец вводит два пальца, растягивая меня и вызывая сладостное жжение.

Это он. Мой Амон. Единственный, кто может причинять мне боль и любить одновременно; единственный, чьи болезненные укусы ощущаются так же упоительно, как и ласки.

Вскоре он находит ритм, мерно двигая пальцами в моем узком лоне. Удовольствие все нарастает и нарастает, пока я наконец не кончаю – мощнее, чем когда-либо прежде.

– Да, прошу! – кричу я, сильнее прижимаясь к нему и продолжая пить его кровь.

Мой крик наслаждения словно становится для него спусковым крючком. Не успеваю я моргнуть и глазом, как он опрокидывает меня на спину, раздвигает ноги, и его толстый член входит в меня одним плавным толчком.

Мои глаза расширяются от резкой вспышки боли, но она быстро проходит, сменяясь сводящим с ума чувством наполненности. Он проникает в меня все глубже и глубже, пока не погружается на всю длину.

Боже милостивый, я чувствую его везде!

– Амон, – стону я, извиваясь под ним всем телом и обвивая его ногами, чтобы притянуть ближе.

Он откидывается назад, и я замечаю, как кровь стекает по его губам и окрашивает зубы, а глаза его такие же красные. Он смотрит на меня с безумным выражением лица, на котором одновременно читаются похоть, любовь и неистовое животное влечение, которое заставляет мое собственное сердце биться чаще.

– Дарси, – хрипит он и впивается пальцами в нежную кожу бедра, сжимая его до синяков. – Моя, – заявляет Амон срывающимся голосом. – Моя любовь. Моя возлюбленная. Моя вторая половинка, черт возьми. – Он полностью выходит из меня и одним толчком врывается внутрь.

Боль смешивается с удовольствием, когда кольцо на его члене задевает чувствительное место глубоко во мне.

Амон снова и снова повторяет движение, сжимая мои ягодицы и притягивая меня ближе к себе, пока наши бедра не соприкасаются. Он так глубоко, что, клянусь, я чувствую его у себя в животе. Судорожный вздох срывается с моих губ, когда он начинает вращать бедрами, двигая во мне членом до тех пор, пока ни одна точка не остается нетронутой.

Он стоит на коленях, а я лежу на спине – его мертвая хватка не дает мне пошевелиться, пока он снова и снова входит в меня. От каждого его яростного толчка мое тело содрогается, и я теряю связь с реальностью.

Но успеваю заметить, что он полностью исцелился. Его раны, еще недавно такие уродливые и рваные, затянулись. Остались лишь красные полосы.

– Я люблю тебя, Амон, – признание само собой срывается с моих губ.

– Я слишком долго об этом мечтал, – хрипит он. – Чертовски долго. И слишком сильно люблю тебя, чтобы медлить…

– Так возьми меня. Я вся твоя. Целиком и полностью. Прошу, не сдерживайся, – шепчу я, а на глаза наворачиваются слезы от ярких ощущений, терзающих мое тело