Фейридейл - Вероника Ланцет

она решила вернуться в поместье вместе со своей семьей, – с нежностью рассказывает он. – Она была в отчаянии, когда ты умерла… – Его голос срывается, и он замолкает.

– Она знала, – говорю ему. – Видела, что произойдет со мной и с Авраамом. Я уверена в этом. Она пыталась меня предупредить… – Я давлюсь рыданиями. – Пыталась сказать мне, чтобы я не отдавала Авелю ожерелье.

– Тише, пожалуйста, не плачь, – шепчет Амон, обхватывая ладонями мои щеки и прижимаясь своим лбом к моему. – У меня сердце разрывается, когда ты плачешь, моя родная девочка.

Вытерев глаза, я достаю из корзины бутылку с водой, смачиваю полотенце и подношу его к груди.

Амон шипит, когда холодная ткань касается ран.

– Нужно тебя подлатать, – говорю я, шмыгнув носом. Я готова на все что угодно, лишь бы отвлечься от мыслей о прошлом. Хотя бы на время.

Все это слишком неожиданно, слишком болезненно.

Может, это и случилось в прошлом веке, но для меня – словно вчера.

– Как ты исцеляешься? – Я, прикусив губу, сосредоточенно промываю его раны.

Некоторые из них выглядят ужасно и могут загноиться. Мне больно осознавать, что он платил такую цену за возможность быть со мной. Теперь я понимаю, почему он отсутствовал последние несколько дней.

Он страдал здесь. Один.

И все из-за меня.

– Медленно, – отвечает Амон. – Тюрьма подавляет некоторые из моих способностей, но даже обладай я всеми своими силами, эти регулярные травмы выматывают меня настолько, что я едва могу нормально функционировать и даже просто ходить.

– А еще тот несчастный луч магии.

– По сравнению с тюремными пытками он походил скорее на легкую ласку, – смеется он.

– Амон… – Я смотрю на него снизу вверх, а у меня на лице отражаются печаль и глубокое разочарование от того, что ничем не могу ему помочь.

– Не переживай за меня, Дарси, родная. Я привык к боли. Раны появляются и исчезают. Меня едва ли удивишь ими. Твое присутствие здесь, твои нежные руки – это все равно что бальзам для души. Только ради этого я бы вытерпел гораздо, гораздо худшее.

– Но это все из-за меня, – вздыхаю я. – Ты приходил повидаться со мной. Если бы я только знала…

Он качает головой.

– Я не хотел, чтобы ты когда-нибудь узнала, – заявляет он.

– Какой же ты глупый. – Я всхлипываю, продолжая вытирать его торс. – Если тебе больно, то мне еще больнее, разве ты не знаешь?

Я медленно поднимаю заплаканные глаза и наблюдаю за сменой эмоций у него на лице.

Амон сжимает челюсти, словно пытаясь подавить свои чувства, но я вижу его насквозь.

– Прости, – шепчет он. – Я никогда не хотел тебя расстраивать.

– С этого момента ты никуда не уйдешь. Я сама буду приходить к тебе каждый день, а ты больше не рискуй ради меня, хорошо?

– Дарси… – стонет он.

– Хорошо? – повторяю я со стальной решимостью в голосе.

– Только если тебе не будет грозит опасность. Тогда я приду, – парирует он.

– Амон…

– Дарси…

И вот так мы оказываемся в тупике, глядя друг на друга, и ни один из нас не желает идти на уступки.

– Ладно. Только если мне будет угрожать серьезная опасность.

– Договорились, – усмехается Амон, и даже это вызывает у него новый приступ боли.

– Я кое-что вспомнила. Все те разы, когда я ощущала легкий ветерок на коже, это был ты, не так ли?

Он кивает.

– Когда в твоем распоряжении целая вечность…

– Ты посвящаешь его совершенствованию, – заканчиваю я за него.

Амон удивленно приподнимает брови и смеется, запрокинув голову.

– Ах, любовь моя, как я скучал по тебе, – с нежностью говорит он. – Ты права. Я так долго был заперт здесь, что выучил пару трюков. В этом мире это называется астральной проекцией. Лидия научила меня ей. Поскольку у меня хорошо развиты ментальные способности, она часто приносила мне книги на эту тему. Можно сказать, за последние сто пятьдесят лет я многому научился.

Я с благоговением смотрю на него.

– Что еще ты умеешь? – шепотом спрашиваю я, вспомнив разговор Кресса и Финна. – Что насчет… управления материей?

Он кивает.

– Тебе одной известно об этой моей способности, – признается он.

– Ты убил горгулий? Точно так же, как убил тех людей…

Его губы сжимаются в тонкую линию, и он неуверенно кивает.

– Все в порядке. – Моя рука замирает у него на груди, по которой стекает вода, окрашенная кровью. – Я не стану тебя ни судить, ни винить. Я все понимаю.

– Я бы не смог оставить в живых того, кто угрожал тебе. Никогда.

– Как в случае с моей сестрой? – спрашиваю я, не в силах сдержаться.

Его лицо омрачается.

– Да, – подтверждает Амон. – Твоя сестра и ее муж сотрудничали с Крессом и Финном. Она каким-то образом узнала о наших отношениях и собиралась рассказать об этом всем.

Я поджимаю губы, вспоминая прошлое.

– Одной из ее способностей было прорицание по зеркалам.

– Я не мог допустить, чтобы она сообщила о нас ковену, любимая. Прости меня, – извиняется он.

– Я понимаю, – нежно улыбаюсь ему. – Знаешь, тогда я была очень разочарована, что ты никогда не рассказывал мне об этом. Что скрывал все в течение долгих десяти лет. Если бы ты сказал мне сразу… думаю, я бы так не расстроилась, – признаюсь я.

Возможно, такое равнодушие к собственной семье делает меня плохим человеком, но для меня Амон всегда будет на первом месте.

– Дарси, – шепчет он, и в его глазах отражается буря эмоций.

– В тот день… я ждала тебя. Продолжала ждать тебя. – У меня вырывается всхлип. – Пока моя жизнь угасала, я ждала тебя, знала, что ты обязательно придешь. И ты правда пришел. Пришел за мной.

– Черт. Черт. Черт, – ругается он, и не успеваю я опомниться, как Амон притягивает меня к себе и крепко обнимает, спрятав лицо в изгибе моей шеи.

Моя рука невольно опускается, и я прижимаюсь к нему. Его кровь пропитывает мое платье, но, как мне кажется, я не в силах оттолкнуть его.

Не сейчас, когда наша близость явно нужна ему так же сильно, как и мне, – если не больше.

– Я пришел слишком поздно, – хрипит Амон надтреснутым голосом, переполненным переживаниями. – Мне так жаль. Мне очень жаль, любовь моя. Я подвел тебя.

Я качаю головой.

– Вовсе нет. Я здесь. Ты здесь. И я вытащу тебя из этой проклятой тюрьмы, даже если это будет последнее, что я сделаю. Даю тебе слово, Амон. Они не победят.

– Я не подведу тебя в третий раз, – шепчет он мне в волосы, а потом скользит ртом по моей щеке и, наконец, слегка касается губ.

На мгновение он замирает, прижавшись своим лбом к моему, и всматривается