Игра похоти: Искушение - Хейзел Райли

Из ящика я достаю ещё и флакон лубриканта и щедро выдавливаю гель ему на ягодицы. От холода Локи вздрагивает, но, когда я начинаю медленно массировать и осторожно стимулировать его пальцами, тело под моими прикосновениями расслабляется.

— Вот так, молодец, — шепчу я.

Я стараюсь помочь ему расслабиться ещё сильнее, провожу ладонями по его мускулистой спине; кожа у него обжигающе горячая и такая гладкая, что одно прикосновение уже доставляет удовольствие. Наклоняюсь и целую его в плечо, одновременно проводя членом между ягодиц. Смазки так много, что он несколько раз выскальзывает.

Я продолжаю тереться о него, хотя невозможность сразу продолжить так, как мне хочется, причиняет почти физическую боль. Пальцы левой руки впиваются ему в ягодицу, а свободной я сжимаю каштановые пряди его волос.

Приближаюсь к его уху и шепчу, какой он красивый, хотя он меня не слышит. Потому что, в конце концов, ему необязательно это слышать, чтобы мои слова были правдой. Я повторяю их снова и снова, бесконечной мантрой, и начинаю медленно входить в него.

Трение приносит удовольствие мне, но у него вырывается болезненный стон. Я мгновенно замираю.

— Продолжай, — выдыхает он. — Не останавливайся.

Я подаюсь бёдрами вперёд, входя на несколько сантиметров. Пальцы Локи сжимают простыни, он глушит стон и отводит бёдра назад, навстречу мне. Я проникаю ещё на несколько сантиметров глубже, и на этот раз он стонет громче.

Я ещё не вошёл до конца, а удовольствие уже настолько сильное, что мне кажется, я кончу от малейшего движения.

Я прячу лицо в изгибе его шеи, прижимаюсь грудью к его спине и обнимаю рукой за живот. Переплетаю пальцы с его пальцами, всё ещё отчаянно стискивающими простыню.

Локи снова подаётся назад, а я сопровождаю его движение лёгким толчком вперёд, пока наконец не оказываюсь внутри него до конца. Его тело сильно дрожит.

Он так тесно сжимает мой член изнутри, что глаза сами закатываются. Ощущение настолько острое и приятное, что затуманивает сознание, полностью лишает меня ощущения собственного тела. Будто я выплываю из него и остаюсь парить где-то снаружи, отданный во власть экстаза.

Локи часто дышит, а я немного выхожу лишь затем, чтобы снова войти до упора. У меня вырывается громкий стон, словно он рождается в какой-то части меня, о существовании которой я до этой минуты даже не подозревал.

Болезненный звук Локи теперь тише предыдущих. Я продолжаю стимулировать его, описывая бёдрами небольшие круги, чтобы он окончательно привык и я наконец смог доставить ему удовольствие.

Я чувствую момент, когда его тело полностью сдаётся. Пальцы перестают стискивать простыню, вместо этого он сжимает мою руку. Расслабляется под моими прикосновениями и начинает двигаться навстречу каждому толчку.

У него вырывается хрип, а следом — стон, полный удовольствия. Этот звук поджигает каждое моё нервное окончание, распирает грудь удовлетворением. Когда Локи начинает мычать, пытаясь сдержаться, я двигаюсь точнее, меняя угол движением бёдер.

Мычание превращается в моё имя, произнесённое громко и безупречно. Шесть самых прекрасных букв, какие только могут сорваться с его губ, пропитанные удовольствием и похотью. А может, ещё и другим чувством, которого я начинаю бояться всё меньше.

Локи поворачивает голову и встречается со мной взглядом, а я пользуюсь этим, чтобы поймать его губы в жадном, сбивчивом поцелуе. И этот поцелуй заставляет меня понять: я хочу жить не потому, что боюсь умереть, а потому, что хочу быть с ним.

Я сравняю этот грёбаный остров с землёй вместе с Ураном, лишь бы выжить. Лишь бы спасти всех. Я стану лучшей версией себя из всех, какие когда-либо существовали.

Локи прерывает поцелуй и шепчет мне в губы:

— Я сейчас…

Я выхожу одним движением и заставляю его перевернуться на спину. Он выглядит растерянным, но доверяет мне. Беру его член в рот, и мне достаточно принять его целиком, до самой глотки, чтобы у Локи задрожали ноги.

Его тело сотрясают сильные спазмы, когда он кончает мне в рот. Я проглатываю всё, не отводя от него глаз, а он смотрит на меня с приоткрытыми губами, тяжело дыша.

Больше ничего объяснять не приходится. Он снова переворачивается и отдаёт мне своё тело, чтобы теперь кончил и я. Голова уже совершенно не работает, поэтому мне хватает нескольких быстрых толчков.

Оргазм настолько сильный, что я падаю на него, прячу лицо между лопаток и кусаю каждый клочок кожи, до которого могу дотянуться губами. Я кончаю со стоном, содрогаясь от яростной дрожи и извергая длинную череду ругательств.

Даже когда всё заканчивается, я не могу пошевелиться. Локи устраивается напротив меня, лицом к лицу; мы лежим на боку. Он переплетает свои голые ноги с моими и притягивает как можно ближе.

— Открой глаза, — шепчет он.

Его лицо всего в нескольких миллиметрах от моего. Одной рукой он убирает локон с моего лба, а затем хватает меня за задницу, прижимая наши вспотевшие тела друг к другу.

Кажется, я забыл даже собственное имя.

Локи освобождает руки только для того, чтобы сказать мне что-то на ASL. В ответ на мой вопросительный взгляд он улыбается.

— Ещё.

Я улыбаюсь в ответ.

— Ещё?

— Ещё.

— «Ещё» что?

— Хочу ещё раз. Хочу ещё.

Вместо ответа я прижимаю большой палец к его нижней губе. Играю с ней, как мне вздумается, провожу подушечкой пальца и засовываю его ему в рот. Локи слегка прикусывает палец, заставляя меня рассмеяться.

Следующий час мы просто валяемся в постели — голые и счастливые. Я спускаюсь на кухню лишь за банкой мороженого и двумя ложками и по дороге никого не встречаю.

Мы едим прямо в постели, целуемся, трогаем друг друга, смеёмся, разговариваем. Он учит меня нескольким словам на ASL, я пытаюсь научить его нескольким греческим — с катастрофически скромными результатами. Иногда, когда я говорю, он обхватывает рукой моё горло, чтобы чувствовать ещё и вибрацию голоса, и это доставляет мне такое невероятное удовольствие, что я забываю, о чём вообще рассказывал.

Я говорю ему об Афродите. Говорю легко и естественно, потому что он первым спрашивает о ней так, как прежде не спрашивал никто. Без печального взгляда и готовности немедленно меня утешать — просто с тёплой улыбкой.

Он рассказывает мне о своих родителях, Коре и Джейкобе. Показывает несколько фотографий в телефоне, и я поражаюсь тому, насколько он похож на мать.

Мы доедаем мороженое. Простыни летят на пол, пока мы катаемся по кровати, снова и снова