Во власти чувств - Эмилия Вон

Резкий порыв ветра ударил в лицо и заставил прищуриться. Я плотнее укуталась в пальто, спасаясь от холода.

Я почти дошла до машины, как вдруг сзади на меня налетели и толкнули в сторону. Кофе пролился, испачкав пальто и обжигая ладонь.

– Черт, – выругалась я и уставилась на уходящего мужчину, что даже не извинился. – Со мной все в порядке, спасибо, что спросили!

Он либо предпочел сделать вид, что не услышал, либо правда не заметил. Мужчина показался мне немного странным: черное пальто почти в пол, такого же цвета шляпа. Он ковылял, опираясь на трость, но при этом достаточно быстро исчез за углом, словно тень.

– Ты как? Он что-то сделал? – подскочил ко мне Энцо.

– Всего лишь испачкал мое любимое пальто и разлил свежий кофе.

– Ты уверена? Мне стоит догнать его?

– Ой, брось. Это была случайность. Поехали домой.

Я отправила полупустой стаканчик в мусорку и поспешила к машине уже в сопровождении Энцо.

Мы сели в автомобиль, и я принялась исследовать содержимое сумочки в поисках сухих салфеток. Но вместо них я наткнулась на сложенную записку, которая привлекла мое внимание. Неужели Алессио оставил ее, а я не заметила?

Бабочки в животе запорхали от предвкушения. Я развернула бумагу, позабыв о пятне на пальто. Но как только я увидела печатные буквы вместо размашистого почерка Алессио, поняла, что здесь что-то не так. По коже побежали мурашки, а в груди защемило. К горлу подступила тошнота. Бумага в моих руках задрожала.

Слова из прошлого и ненавистные воспоминания ворвались в мысли, заставляя задыхаться.

«…ее золотую киску используют ради мести ее отцу…»

Я свернула записку и бросила ее обратно в сумку, а затем нажала кнопку на панели, чтобы опустить окно. Как только в салон ворвался свежий воздух, дышать стало чуть легче.

– Адриана? – позвал Энцо. – Что случилось?

– Н-ничего, просто отвези меня домой, пожалуйста.

Мне нужно было поскорее найти Алессио и папу. Кем бы ни был этот аноним, послание было адресовано им.

18

Алессио

Виски от напряжения сдавливало, тяжелая голова шла кругом. Ночь я провел за ноутбуком, изучая все файлы, собранные отцом, в надежде найти какую-то зацепку или подсказку. Я проверил все движения на счетах картеля и якудзы, но не обнаружил ничего интересного или подозрительного, помимо нескольких новых зачислений на различные счета японцев. Также я решил пересмотреть записи камер видеонаблюдения из моего пентхауса в Нью-Йорке, где гребаный псих расхаживал, словно у себя дома.

Моя кровь вскипала каждый раз, когда я видел, как ублюдок подносит кружевное белье Адрианы к носу и вдыхает его запах. Ее аромат, который пахнет чистым желанием, одурманивая меня.

Адриана была моей, и я собирался найти и покончить с этим психом, решившим, что он имеет право прикасаться к тому, что принадлежит мне.

Теперь, когда мы более-менее наладили отношения с Маттео и даже работали вместе, расследуя убийство отца, я также занялся поисками этого ублюдка. По крайней мере, таков был план, пока во время очередного просмотра видео на экране ноутбука не высветилось уведомление о новом сообщении. Однако оно предназначалось не мне.

Несколько месяцев назад я взломал телефон правой руки Кацу Коямы – босса якудзы – и привязал его к своему ноутбуку. Он был у Маттео все это время, и только на днях мне вернули его – в том же состоянии, в каком забирали. Ничего из содержимого не было удалено. Честно говоря, я не думал, что он смог бы даже взломать пароль, так как я был не менее осторожным, чем мой отец, и таким же предусмотрительным.

До сегодняшнего дня я ничего больше не получал, поэтому удивился, когда на экране всплыло уведомление. Как и в прошлый раз, сообщение отправили с незнакомого номера и оно было тщательно зашифровано чертовой загадкой.

Я смог заснуть только ближе к рассвету, поэтому сейчас выглядел и ощущал себя овощем, но это казалось незначительной ерундой, ведь мне удалось отследить IP-адрес отправителя. В награду за это я собирался проспать до полудня, но звонок Маттео с просьбой приехать (если так можно было назвать слова «Будь у меня к обеду») нарушил мои планы.

Но сейчас я здесь, в особняке Моретти, в котором уже успел побывать множество раз за последние несколько недель. Я приезжал на ужины, когда меня приглашали, или же за Адрианой, чтобы отвести ее на свидание. Я никогда не оставался на ночь и не задерживался надолго. Даже в комнате Адрианы я находился не дольше десяти минут, потому что каждый раз кто-то из ее родных умудрялся нас побеспокоить. Складывалось ощущение, что они по таймеру отслеживают время, которое я провожу с ней за закрытой дверью, чтобы застать нас за чем-то непристойным и дать Маттео мотив для моего убийства. Это чертовски раздражало, но я понимал, что Моретти были традиционной семьей и, несмотря на то что Адриана принадлежала мне, Маттео был категоричен в публичном проявлении привязанности. Я уважал это. Ну, старался уважать.

Собственно, поэтому я не трахнул Адриану, когда застал ее в кладовке в этом сногсшибательном черном платье, которое обтягивало тело, как вторая кожа, и подчеркивало все ее совершенства. Я сделаю это позже, заставлю надеть его для меня. А сейчас мне нужно было сосредоточиться на скучном и менее приятном занятии.

Маттео созвал совет, на котором я тоже должен был присутствовать, хоть мне этого сильно не хотелось. Когда я пришел, в кабинете уже сидел Марио Кастеллано, седовласый мужчина, который годился Маттео в отцы. Его густые брови, такие же седые, как и волосы, были опущены, что делало его лицо еще более угрюмым. А глаза пристально следили за каждым моим шагом с тех пор, как я переступил порог кабинета.

Коротко кивнув мужчинам в знак приветствия, я прошел и сел в свободное кресло напротив Марио, который держал в руках сигарету. Маттео с бокалом скотча расположился на своем привычном месте. Мне предложили присоединиться, но я отказался от того и другого, предпочитая сохранить ясную голову.

– Зачем ты меня позвал?

Я не стал тянуть время – у меня были дела поважнее, чем собрание пенсионеров.

– Мы получили информацию, что в одном из наших портов была замечена машина, не принадлежащая членам Каморры, – сообщил Маттео, делая глоток из стакана, который он крутил в руке.

– И что?

– Этот порт не используется