Во власти чувств - Эмилия Вон

Дом был наполнен голосами, как и раньше. Он больше не походил на музей, в который никто не ходит, как это было в мой первый день после больницы. Теперь он светился жизнью, почти как при маме.

На первом этаже Люцио спорил с Мариэттой и Бенито. Судя по всему, они пытались прогнать его с кухни, а тот пытался их успокоить.

Спускаясь по лестнице, я заметила папу. Он стоял в гостиной лицом к окну и разговаривал с кем-то по телефону, но обернулся, когда услышал стук моих каблуков. Черты его лица смягчились, губы украсила легкая улыбка. Я подошла и поцеловала папу в щеку, вдохнув знакомый аромат. Он обнял меня одной рукой и кивнул в знак приветствия. Я не стала его отвлекать и пошла в кухню.

Мариэтта посыпала сахарной пудрой только что вынутые из духовки печенья прямо на противне, а Люцио кружил вокруг. Бенито в одной руке держал скалку, второй закручивал кончик густых усов. Он не любил, когда на его кухне кто-то хозяйничал.

Я молча наблюдала за ними у двери.

Люцио потянулся за печеньем, но няня шлепнула его по руке.

– Эй, за что? – возмутился мой брат.

– Ты прекрасно знаешь правила, молодой человек.

– Точно так же, как и ты, vecchia[28], – пробубнил повар, послав няне гневный взгляд.

– Ti taglierò la lingua, Benito[29].

Мариэтта пригрозила ему ножом и отвлеклась от Люцио, который воспользовался шансом и стащил печенье из-под ее носа.

– Ах, маленький негодник. – Мариэтта не успела отнять украденное, потому что Люцио положил все печенье в рот и ухмыльнулся.

– Ну же, няня, не злись, – с набитым ртом сказал он, обнимая ее со спины. – Твои печенья такие вкусные, что я не могу сдержаться. Извини.

Я видела, как он подмигнул Бенито, отчего тот исподтишка улыбнулся, чтобы старушка не увидела. Они шутили, не замечая меня, и было так приятно видеть их веселыми.

– Ты же знаешь, что я не могу обижаться на тебя, il mio ciambella[30], – обратилась к Люцио Мариэтта и похлопала его по щеке.

– Перестань так называть меня. Я уже не ребенок. – Брат отстранился от няни, схватил еще одно печенье и побежал.

Няня не сдержалась и бросилась его догонять, пока тот кружил по всей кухне. Я рассмеялась и отошла от двери.

– Адриана, помоги. – Брат подбежал ко мне и спрятался за спину. – Она сошла с ума из-за своих печенек.

– Бесстыдник! – Няня пыталась дотянуться до Люцио за моей спиной, чтобы шлепнуть его полотенцем.

Когда у Мариэтты ничего не вышло, она отошла и уселась на стул, обмахиваясь полотенцем. Лицо ее покраснело, а дыхание сбилось, но женщина не переставала смеяться, так же, как и все мы. Даже Бенито не смог удержаться, хотя минуту назад был чернее тучи.

– Ты в порядке, няня? – спросил Люцио и подошел к ней, когда та перестала смеяться и положила руку на сердце.

– Да, просто дай мне воды.

– Тебе не стоит гоняться за ним по всей кухне. – Я обняла ее, пока зачинщик суматохи наливал няне воду.

– Все хорошо, дитя. Возраст не должен быть помехой для веселья.

Мариэтта взяла стакан и опустошила его. Она всю жизнь провела рядом с нами, и мне было грустно оттого, что с каждым годом ей становилось все сложнее. Ее сердце уже пережило две операции, и третья могла стать для нее последней. Няня тяжело перенесла смерть мамы, и я жалела, что в тот момент не была рядом с ней. Она была роднее нам, чем собственная бабушка.

– Ты уже уходишь, mio bambino? – спросила Мариэтта.

– Да, я просто заскочила проверить, все ли в порядке, когда услышала шум с кухни. Но мне уже пора.

– Возьми хоть печенья.

– Эй, так нечестно. Почему ей можно, а мне нельзя? – воскликнул Люцио.

– Пусть ест, а я приеду и попробую печенье позже, если останется. Я убегаю.

Я поцеловала няню и помахала Бенито, который уже вернулся к готовке. Выйдя из кухни, направилась к выходу, но остановилась посреди коридора. Повернув голову направо, я посмотрела в сторону кладовки, где Бенито хранил запасы продуктов.

В детстве я часто пробиралась туда в поисках банки с карамелью. С возрастом моя любовь к ней не исчезла. Так же, как и тогда, я могла есть ее ложками. И сейчас мне почему-то захотелось снова это сделать.

Оглянувшись и убедившись, что никто не видит, я открыла дверь кладовки и нащупала на стене выключатель. Загорелся свет. Я знала, где хранили карамель и сразу подошла к нужной полке. Банка стояла на самом верху, как когда-то в детстве. Я с легкостью достала ее, открыла и, не найдя ничего, что можно было бы использовать в качестве ложки, обмакнула указательный палец и тут же отправила его в рот.

М-м-м… Мои рецепторы наслаждались вкусом сладкой и мягкой пасты.

– Что я говорил насчет твоих стонов?

Томный низкий голос раздался сзади, заставив подскочить на месте. Я обернулась и увидела Алессио. Он стоял у входа и наблюдал за мной, как хищник за добычей, скрестив руки на груди. Черная рубашка обтягивала его мускулистые плечи и грудь. Две верхние пуговицы были расстегнуты и открывали вид на смуглую кожу и простую серебряную цепочку с подвеской-флешкой в виде клыка. Также на Алессио были черные классические брюки, прямо как в день нашего первого свидания.

Несмотря на то что я привыкла видеть его в футболках и джинсах, сложно было не признать, что ему очень шла классика. Правда, в такой одежде он был похож на члена мафии, что мне не очень нравилось. Глупо, да, но мужчины в костюмах у меня всегда ассоциировались с людьми из Каморры.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я. – Ты не отвечал на мои звонки и СМС. Что-то случилось?

– Нет, я просто был немного занят. – Алессио оттолкнулся от дверного косяка и шагнул ко мне. – Мне жаль.

– Ладно. – Я стояла на месте, наблюдая за тем, как он приближается. – Как ты нашел меня?

– Твоя комната оказалась пуста, а когда я спустился, то увидел, как ты крадешься в свое логово за добычей.

– Логово?

– Твои привычки не изменились с детства, не так ли? – Он задержал взгляд на моих губах и остановился напротив в опасной близости от меня.

– О чем это ты? – Я опустила банку, которую все это время держала у лица с пальцем внутри.

– О карамели. В день нашего знакомства, много лет назад, я нашел тебя здесь практически в таком же положении.

Что он имеет в виду?

– Ты же говорил, что первый