Во власти чувств - Эмилия Вон

– Так что я должна была сказать? – спросила она, поглаживая меня.

Адриана потянулась ко мне, но не поцеловала. Вместо этого она прошептала, еле касаясь губ:

– Можешь еще раз повторить, чье имя я должна произносить, когда ты даришь мне удовольствие?

Ну вот и все.

Я схватил ее за горло и впился в губы. Подхватив ее за задницу, чтобы она смогла обвить меня ногами, понес ее к подоконнику – единственной твердой поверхности в этой комнате, кроме стола, на котором остывал недоеденный ужин. Пышное платье Адрианы мешалось под ногами и немного закрывало обзор, но я все равно старался смотреть на пол, чтобы ненароком не наступить на свечу. Адриана целовала мою шею, а ее тонкие пальцы перебирали мои волосы.

Я положил ее на подоконник, не в силах оторваться от ее рта, где в танце соединялись наши языки. Адриана все еще обхватывала меня ногами за талию, руками в это время расстегивая пуговицы на рубашке. Это могло продлиться целую вечность, поэтому я просто дернул, срывая с себя ткань.

Теплые руки Адрианы гладили мою грудь, опускались все ниже к прессу. Пальцы обвели каждый кубик, что я усердно отрабатывал в зале, спустились к ремню и принялись его расстегивать. Движения Адрианы были уверенными, несмотря на то, что тело ее до сих пор дрожало.

– Я скучала, – проникновенным голосом произнесла Адриана, когда я толкнулся вперед.

– Я тоже, принцесса.

Я просунул руки под пышную юбку и провел ими дорожку от коленей вверх по внутренней стороне бедра и достиг жара между ног. Я мог бы приступить сразу к делу, проигнорировав прелюдии, но мне все же хотелось получить свой десерт.

Я вернул руку на лицо Адрианы. Ее взгляд был полон огня и вызова, что порождали во мне что-то невероятное, дикое и первобытное. Не медля ни секунды, я глубоко поцеловал ее, стремясь выразить все, что чувствовал в этот момент.

– Я хочу тебя, – прошептала Адриана.

– Пока нет.

Я прикусил ее нижнюю губу, которая мгновенно покраснела и набухла. Провел по ней языком, словно зализывая ранку. Постепенно опускался к шее, груди, животу и наконец встал перед ней на колени, стянул белоснежные кружевные трусики и сунул их в карман брюк.

Пылающий взгляд Адрианы следил за каждым моим движением, пока ее грудь поднималась и опускалась от учащенного дыхания. Ее волосы слегка растрепались, одна серьга исчезла, а щеки зарумянились. Она выглядела так, словно у нее уже был секс, но все только начиналось. Когда мы закончим, она будет без сил лежать в моих объятиях, но этот огонь в ее глазах никуда не денется, лишь утихнет на время, оставив после себя угольки, которые я буду разжигать вновь и вновь.

– Подними платье повыше, чтобы я мог насладиться тобой. Ты меня поняла?

Я понятия не имел, откуда во мне взялась эта властная сторона. Может, она всегда и была, просто мне было плевать. Я брал, что хотел, и уходил, не задумываясь над тем, как и что делаю, словно на автомате. Но сейчас я внимательно следил за каждым действием, ловил любое изменение в Адриане, чтобы не причинить ей боль.

И тем не менее я заметил, что ей нравилось, когда я доминировал, заставлял себе подчиняться. Это не пугало ее, а, наоборот, раскрепощало. Возможно, она привыкла к подобному тону, ведь жила в мире, где женщин явно не ценили. Но она знала, что в моем мире нет ничего ценнее ее самой, и подчиняться Адриана будет только во время секса и когда сама этого захочет.

– Да – Она закусила припухшую губу.

Ее глаза вспыхнули.

– Хорошая девочка.

Я развел в стороны ее колени и положил ступни на подоконник.

– Держись крепко за стену одной рукой, а из второй не отпускай платье. И не смей убирать ноги.

Адриана раскрылась передо мной.

Святое дерьмо.

Я коснулся губами кожи на внутренней стороне бедер, и она вздрогнула. Не торопясь я дошел до ее изнывающей плоти и поцеловал ее. Адриана сжала угол стены с такой силой, что костяшки побелели. А когда мой язык начал свой танец, она закрыла глаза от удовольствия.

– Смотри на меня, – потребовал я и укусил ее, чтобы наказать за непослушание.

Адриана распахнула глаза, и я вновь опустился к бедрам и коснулся языком ее чувствительного участка. Она была такой горячей, мягкой и только моей.

Как ни пыталась Адриана удержаться на месте, каждый раз, когда я кружил вокруг ее покрасневшей и набухшей от моей щетины и губ кожи, она скатывалась с подоконника. Ее стоны заполняли комнату, приглушая музыку на фоне.

Я кусал ее нуждающуюся плоть и водил по центру языком. Стоны становились все громче, Адриана запустила пальцы мне в волосы, а я брал ее.

– Ты хочешь быть наказанной?

– Ч-что? Нет, не останавливайся! – умоляла Адриана.

Ее дыхание участилось, стало резким и прерывистым. Она вот-вот достигнет пика, но только если я позволю.

– Тогда не смей убирать руку со стены или с платья, – прорычал я.

– Алессио, это очень приятно, но мне нужно больше, – простонала Адриана, которая была уже на грани.

Ее тело дрожало в моих руках, сжимаясь. Я вновь всосал набухший бутон в рот и обвел его языком, несколько раз щелкая по нему.

Адриана сжала бедра и содрогнулась от моих ласк, издавая приглушенный всхлип. Это было потрясающе. Самая прекрасная картина, которую только можно наблюдать. Я не дал Адриане прийти в себя после волны экстаза и, оставив последний поцелуй на ее покрасневших и припухших участках кожи, поднялся с колен.

Обхватив руками ее лицо, я притянул Адриану к себе, чтобы поцеловать. Она удивила меня, когда высунула язык и обвела им мои губы, чтобы попробовать себя на вкус. Я почувствовал ее улыбку, отчего сам не смог сдержать свою.

– Это было восхитительно, но… – Адриана отстранилась на несколько дюймов и посмотрела на меня. Зелень ее глаз смешалась с цветом земли после дождя. – Мне нужно другое.

– Другое? – переспросил я, сбитый с толку.

– Займись со мной любовью.

Не сексом, любовью.

Я до сих пор был впечатлен ее признанием, когда она произносила это слово, вызывал головокружение. Как и то, что я видел это чувство у нее в глазах.

Большую часть своей жизни я боролся с собой и своими демонами. Я кормил тьму внутри себя, подпитывая ее ненавистью и обидой. Они пустили корни в моей душе, заполняя и поглощая сердце, превращая его в темный омут.

Я был одинок.

Я был потерян.

Я был