Мастер Ночи и белая кошка - Дарья Нико

И та тянулась… тянулась на сотни райтов. Тянулась вместе с ее энергией и жизнью. Она стремительно тратила то что будет не восстановить, не вернуть, если пройти критическую отметку. Жизненная магическая энергия — все равно что кровь. Если потерять ее слишком много, то ничто уже не спасет.

Магия развоплотиться. А возможно вытянет за собой и всю жизнь из ослабевшего тела.

Эрфарин едва успевала немного восстанавливаться. Но не могла позволить себе проявить ауру и вобрать больше энергии. Потому что тогда все увидят и узнают. И может быть все-таки убьют. Или искалечат.

Но пока есть возможность, она будет поддерживать эту паутинку, связанную всего лишь с одной иголочкой, валявшейся где-то на улицах громадного Карда-Ормона. И ее энергия будет оставаться там, снаружи, далеко. Ярким следом, маяком, намеком, подсказкой.

Лишь бы получилось!

— Эрфарин, — гулко сглотнула Ивьен. — На сколько… тебя хватит?

Старшая сестра помолчала.

— Еще на два дня.

Два дня она сможет изображать повреждение, потом она окажется смертельно раненной.

— А если он не найдет?

— Он найдет, — припечатала Эрфарин.

У нее есть только эта вера и больше ничего. Поэтому она всю свою душу обратила в молитву и та понеслась вовсе не к Богам, а к Дархаду Форгазу. Тому, кто может их спасти.

Глава 36

Кошка погибала под гнетом темноты. Хрупкое маленькое тельце в буре тьмы. И глаза — серо-голубые живые глаза — как укор, как приговор, как нож, направленный ему в сердце.

— Ты ничего не сделал. Ты не исполнил свою часть сделки. Ты не защитил меня от моих врагов. Ты не защитил меня от самого себя. Хотя обещал…

Дархад смотрел на Эрфарин. Теперь она стояла перед ним в своем человеческом обличье. В самом прекрасном образе, что существовал для него в этом мире.

— Я хочу уйти.

Мастер Ночи схватил девушку за руку. Она скривилась, все ее тело передернуло в судороге отвращения. Он чувствовал ее эмоции — она его ненавидела и презирала.

— Отпусти. Мне неприятно, — процедила супруга сквозь зубы.

Она уходила от него. Дархад видел как ее вновь захватывал кошмар и тот усиливается, устанавливает власть над ней и навсегда остается в ее душе, после чего она уже не выносит вовсе никаких прикосновений, даже сама себя не может касаться, из-за чего медленно сходит с ума в кромешной тьме.

Эрфарин вскинула голову и посмотрела в глаза Мастера Ночи.

— Зачем ты дал мне ложную надежду?

Он смотрел на нее и ничего не мог сделать, словно враз лишился всего своего могущества.

А потом прямо перед ней из ниоткуда рухнула громадная каменная плита. И она разделила их.

Еще одна и еще. До тех пор пока они не встали вокруг Мастера плотным заграждением. Дархад давно привык представлять именно этот образ. Плиты из черноводного камня. Это было привычнее и проще.

Затем они, подобно кубикам из домино, что толкнули, принялись заваливаться и давить тот страх, который скрывался за ними. Страх скрипел, орал и плакал. Он шептал голосом Эрфарин, обвинял и проклинал. Взывал к нему, умолял и скулил.

Плиты давили и в конце концов рухнули на кошмар, погребя под своей неимоверной тяжестью.

Сразу же все стихло.

Рядом с Дархадом появился его кошмар. Высокая фигура, чьего лица никто и никогда не видел. Чьего лица на самом деле не существовало, потому что Мастер Ночи его не создавал. Так страшнее, так эффективнее.

— Это все твое, — сказал Дархад неживым голосом.

Двое суток он уже не был живым. Завис в пограничном состоянии.

Образ ужаса впитал в себя ту силу, что поддерживала иллюзию, созданную магией Ночи, и стал сильнее. Для него такая подпитка самое то. Кошмар сжирает кошмары. Магия усиливает магию. Разумно. В природе все соединено.

Кроме Мастера Ночи и его супруги. Их разделили, разорвали, растащили.

Дархад моргнул.

Кошмар порожденный магией, выползший из какого-то угла, исчез. Третий за это время.

Сколько прошло времени? И где он?

Мужчина остервенело потер лицо ладонью. Сознание выпутывалось из кошмара, что бросился на него, и пыталось заново оценить все вокруг. Отчего-то сейчас это давалось сложнее, чем раньше. Видимо кошмар слишком сильный.

— Дархад! Ты загонишь себя. И собак! Остановись!

Он не сразу понял, что обращаются к нему. Потом остановился, обернулся, очнулся, огляделся.

Карда-Ормон, да. Он просто на улицах города. Где-то… Потому что где-то здесь она…

По правой стороне шли жилые дома, во многих окнах был виден мягкий уютный свет. На левой, через широкую дорогу, по которой проезжали редкие повозки, какие-то цветочные лавки, цирюльни и небольшие, скорее всего семейные, таверны. Везде виднелись люди, везде продолжалась жизнь.

Теффа подбежала к Мастеру, окатила его волной своей магией и он смог сосредоточить на ней свой взгляд. Полубезумный взгляд черных глаз, где жили темнота, страх и ярость.

Боги Ночи и Дня, это все нужно остановить!

— Дархад, пожалуйста, — Гильдмастер коснулась его плеча рукой. — Нам нужно чтобы ты был… в порядке, понимаешь? Иначе от тебя не будет никакого толка!

Он поскреб небритую щеку.

От него и так нет толка. Это ведь очевидно. Он ничего не смог сделать до сих пор…

Вокруг шумит город, живет своей обычной жизнью, в нем что-то происходит, но одновременно с этим мужчина буквально физически ощущал как все остановилось. Точнее его словно бы выкинула в неподвижные воды, а жизнь бурной рекой текла теперь мимо него. Он к этой жизни не имел ровным счетом никакого отношения.

Он не заслужил.

Он не сберег.

Дархад посмотрел на стоявшую рядом Теффу. Гильдмастер выглядела не на шутку встревоженной. Она старалась говорить с ним строго, но в ней присутствовало слишком много человеческого участия, чтобы поверить в холодность и отстранённость. Ей ведь не все равно.

Мастер Ночи посмотрел на своих псов и присел перед ними. Животные крутились рядом, тревожились, поскуливали, вяло виляли хвостами и таращились на своего хозяина подсвеченными зеленым цветом глазами.

— Простите меня. Грасс, нам нужно ее найти. Понимаешь? — он присел перед вожаком стаи и потрепал того за уши.

Пес понимал и искал очень тщательно. Уже два полных дня.

— Возможно ее имеет смысл искать только днем, — произнесла Теффа, потирая лоб.

— Но…

— Отдохни! — взмолилась она.

Для Дархада это слово прозвучало как на чуждом наречии.

Отдохнуть? Он не имел на это права. Он не знал где его жена и что с ней.

Он старался успокаивать себя лишь ненадежной мыслью о том, что желай враги ее убить, они бы уже отдали бы ему ее бездыханное