Бар «Сломанный компас» - Тея Морейн

— И вообще, — вставила Кэсс, — чисто для протокола… Ты была охуительно сексуальна.

— Бля, прекратите, — застонала я, заливаясь краской. — Вы мешаете мне жить.

И тут, как назло, в кухню вваливаются Дилан и Майло — наши бармены с вечным перегаром и шуточками уровня «мне уже ничего не страшно».

— А чё вы тут как курицы раскудахтались?

— Лея опять кого-то разнесла?

— Не разнесла, а завела, — с широченной ухмылкой ответила Мэг.

— Её романтик с Романом буквально только что случился на наших глазах.

Дилан хлопнул Криса по плечу. Бедный Крис который в это время кушал закашлял.

— Я говорил, говорил, бля! Ставь мне двадцатку!

— Да иди ты! Она ж его ненавидела!

— Значит, всё как по классике, — хмыкнул Майло. — Grumpy and sunshine. Спорим, через неделю она будет носить его фланель.

— Да пошли вы троя нахуй, — огрызнулась я, проходя мимо них обратно за стойку.

Но они только захохотали.

— Это не отрицание, Лея. Это предвкушение.

Из-за кухни донёсся хор в унисон:

— ООООООО!!!

Я закатила глаза, уткнулась в бутылку рома и мысленно пообещала себе:

Никаких мужчин. Особенно с грубым голосом и слишком сильными руками.

И, блядь, особенно если зовут Роман.

Роман

Зашёл на кухню — и сразу понял, что что-то здесь не так.

Слишком тихо.

Слишком.

Кэсс вытирала уже вытертую тарелку.

Лайла что-то делала с соусом, которого у нас в меню отродясь не было.

Мэг смотрела в потолок, будто там её дипломная работа висит.

Даже пацаны — Дилан и Крис — резко вспомнили, как важно следить за льдом и алкоголем.

Один только Майло, наш “тихоня”, нервно хрюкнул.

— Что? — спросил я.

— Чё «что»? — Кэсс пожала плечами. — Ничего. Просто… работа кипит.

— Ага, — пробурчал я и подошёл к стойке с графинами. — Потому что обычно вы тут так слаженно, тихо и без оргазмических воплей работаете.

Тишина.

Кто-то тихо хихикнул.

Дилан закашлялся. Майло ударил его локтем в бок.

— Бля, ну прости, я вспомнил момент, где он к ней подошёл…

— ЗАТКНИСЬ, — прошипели в унисон девчонки.

Я выпрямился, глядя на них с прищуром.

— Вы подслушивали?

Мэг заложила руки за спину.

— Мы? Нет. Мы просто… следили за качеством обслуживания. Ну, ты же владелец.

— Ты слишком близко к ней стоял, — пробурчала Кэсс, но тихо, почти себе под нос. — Какой нахрен человек вот так сзади подходит и её руками коктейль мешает…

— Я ей помог, — буркнул я, чувствуя, как напрягается спина. — Ну ещё, один мудак начал её лапать, я вмешался. И всё.

Лайла фыркнула.

— Конечно. Мы всё поняли. Ты просто не хочешь, чтобы она шла домой одна, и хочешь поесть её пирога.

— …Чего? — спросил я.

— Ну, мирительного, — пояснила Мэг. — Типа… с изюминкой.

Ох, Лея. Ты ещё значит не поняла что этим людям нельзя ничего рассказывать.

— Мирительный пирог — это сексуальная метафора теперь? — вскинул брови Дилан.

— Для нас всё метафора, брат, — Джош пожал плечами. — Это Хейвенридж. Здесь даже пончики с намёком.

Я покачал головой, схватил нужную бутылку и развернулся к двери.

— Работайте, а не языками чешите.

— А ты ей скажи, что тебе понравилось, — буркнула Клара вслед.

— Скажу, если вы все пойдёте нахуй и займётесь делом, — отрезал я, не оборачиваясь.

За спиной снова взорвался хор:

— ОООООООО!

Бар был на удивление тёплым сегодня. Не по температуре — а по атмосфере. Клиенты смеялись, пили, кто-то уже напевал «Sweet Home Alabama» так, будто на кону был «Грэмми». Я смеялась вместе с ними, пока не пришёл Крис и не начал шоу.

— Мааааайло, — заорал он и достал бутылку виски, — если ты ещё раз скажешь, что «Ведьмак — это аниме», я тебя вот этой штукой перекрещу!

Он сделал широкий замах бутылкой, смеясь. Все загоготали.

Кроме меня.

И всё, что я видела — это не бар. Не теплый свет ламп, не лица друзей. Только тёмная кухня. Только его крик:

«Сука! Я ж сказал — не лезь ко мне, когда я пью!»

Бутылка в руке. Мои руки дрожащие. Его рука, сжимающая меня за горло. Я падаю на пол. Крик. Хлопок.

И тишина.

— Эй… Эй, Лея? — чей-то голос — но он будто через вату.

— Лея! — громче. Мужской. Знакомый. Роман?

Голова кружится. Меня подхватывают руки. Тепло. Не угроза. Безопасно.

— Всё хорошо, ты в порядке. Он просто шутил. Это всё было шуткой, — его голос у уха. Тихий. Спокойный. Не давящий.

Я вцепилась в его рубашку, как утопающая. Слёзы уже были на щеках. Кто-то из парней сказал:

— Блядь… Я не думал, что это так сработает на неё…

— Не трогай её, Крис, — прошипел Роман. — Ещё раз и я тебе сам эту бутылку в зад засуну.

Никто не засмеялся.

Хочу провалиться. Хочу исчезнуть. Хочу не чувствовать этого взгляда — тёплого и… наполненного чем-то опасно близким к заботе. Роман сжал мою руку чуть крепче.

— Ты со мной, Лея? — Он опустил голову, чтобы посмотреть мне в глаза.

Я кивнула. Слабо. Ложь. Но он не отступил.

— Не уходи в себя. Просто… оставайся здесь. Со мной.

Бар выдохся к полуночи. Последний клиент махнул рукой и ушёл, оставив за собой запах дешёвого парфюма и сожалений. Я стояла за стойкой, методично протирая бокалы, будто от этого зависела моя жизнь.

— Эй, Лея, — Мэг села на барный табурет, глядя на меня с видом «мы тут просто поболтать».

— Что? — я старалась говорить спокойно, но голос предательски дрогнул.

— Всё нормально? — Лайла появилась рядом с ней, руки на груди, глаза — как рентген.

— Да, — солгала я.

Слишком быстро.

— Ты сбледнела, когда Крис… — Мэг замялась.

— …махнул бутылкой, — закончила за неё Кэсс, и я почувствовала, как что-то поднимается изнутри, будто горечь, которую не остановить.

С кухни раздавался грохот — парни, типа собирающие ящики, но, судя по отсутствию звуков от тряпок и воды, они больше слушали, чем работали.

— Девочки, — я выдохнула, — это просто… воспоминания. — Я не смотрела на них. Только на тряпку в руках. — Мой бывший… Он не всегда бил. Только когда пил. И только когда я делала что-то не так. А по его мнению, я всегда что-то делала не так.

Мэг тихо выругалась. Кэсс стиснула губы, будто хотела врезать кому-то. И не Дилану как всегда это было.

— И бутылки… — продолжила я, — он всегда… предупреждал ими. Сначала шумел, кричал. Потом замахивался. Один раз попал. — Пауза. — После этого я больше не задавала вопросов.

За спиной раздался резкий звук — будто кто-то слишком резко поставил ящик на стол. Я повернулась, а парни уже делали вид,