Развод. Месть предателю - Милана Усманова

корицы, как я люблю. В том, как он, видя мою усталость после двенадцатичасового рабочего дня, просто забирал у меня из рук ноутбук со словами: «На сегодня всё, Анна Сергеевна. Империи строятся не за один день». Его забота была в том, как деликатно он убирал из моих глаз журнал со статьей о Диме, не давая мне снова погрузиться в прошлое, а мягко переключая на планы о будущем — на нашу презентацию в Милане.

Он стал моим партнёром в полном смысле этого слова. Человеком, с которым можно было обсуждать многомиллионный контракт, а через пять минут смеяться над глупой шуткой. И эта новая, спокойная и тёплая реальность привела меня сегодня сюда, в холодный зал городского суда, чтобы поставить окончательную точку в прошлой жизни.

Я сидела на скамье для потерпевших, ощущая рядом надёжное плечо Максима. Напротив, за стеклянным ограждением, сидели они. Я смотрела на Диму и не чувствовала ничего, кроме холодной отстранённости. Куда исчез тот самоуверенный, лощёный хищник? Передо мной сидел осунувшийся, поседевший мужчина с потухшими, полными страха и безнадёжности глазами. Пепел былого высокомерия.

Рядом с ним, съёжившись, сидела Вика. Моя сестра. От её яркой красоты не осталось и следа, лишь серое, измученное лицо и дешёвый кардиган, не особо скрывающий дрожащие плечи. Я знала, что последние месяцы она работала кассиром в супермаркете за двадцать тысяч рублей, еле сводя концы с концами. Глядя на неё, я вдруг поняла — я её простила. Не потому, что она заслужила, а потому что мне больше не нужно носить в себе эту тяжесть.

Прокурор зачитал обвинение: хищение, мошенничество, подделка документов. Я слушала перечень их преступлений, но мыслями была далеко.

Я вспоминала не боль предательства, а то, как вчера вечером мы с Максимом до хрипоты спорили над новым дизайном флакона, а потом вместе заказывали пиццу прямо в офис. Я вспоминала его смущённую улыбку, когда он, наконец, признался, что те цветы на моей парте в университете — его рук дело.

Контраст между моей прошлой и настоящей жизнью был настолько ошеломляющим, что происходящее в зале суда казалось сценой из какого-то не относящегося ко мне триллера.

Тут судья зачитал приговор.

Я услышала: “Волков Дмитрий Борисович… шесть лет лишения свободы в колонии общего режима”. Дима даже не шелохнулся, лишь плотнее сжал бледные губы, превратив их в тонкую ниточку.

“Новикова Виктория Игоревна… три года лишения свободы условно… полное возмещение материального ущерба…” Вика тихо, беззвучно заплакала, уронив голову на руки.

Я не чувствовала ни радости, ни злорадства. Только ощущение поставленной точки. Жирной, окончательной. Глава была дописана и закрыта навсегда.

Мы вышли из здания суда на улицу, залитую ярким весенним солнцем. Я сделала глубокий вдох, наполняя грудь свежим, чистым воздухом новой жизни.

— Всё, — тихо сказала я.

— Да, — так же тихо ответил Максим и взял меня за руку. Его ладонь была тёплой и сильной. — Теперь только вперёд. Я, кстати, взял нам билеты на Мальдивы. Вылет на следующей неделе. Полагаю, высшему руководству компании “Чёрная вода” пора в отпуск.

Я повернулась к нему и, впервые за весь день, искренне улыбнулась.

— Это ультиматум, Максим Александрович?

— Это предложение, от которого, я надеюсь, вы не откажетесь, Анна Сергеевна, — ответил он, и в его глазах заплясали знакомые озорные искорки.

Я рассмеялась. Легко и свободно, как не смеялась, кажется, никогда. Моя месть свершилась, но настоящей победой было не падение моих врагов. Настоящей победой была та новая жизнь, что ждала меня впереди. Жизнь, где есть место доверию, уважению и тихой, настоящей любви.

И я знала, что это только начало.