Бьющееся сердце - Лора Павлов

Но что я могла сказать? «Нет»? Конечно же нет. Я всегда была готова ко всему.

Рвота и недомогание?

— У меня целый запас напитков для восстановления водного баланса.

Головные боли?

— Таблетки от мигрени и шоколад под рукой.

Критические дни?

— Тампоны и прокладки в изобилии.

Одежда на любую погоду?

— Всегда. Я всегда была такой. Конечно, у меня завалялось несколько бутылок Gatorade.

Это моя работа, в конце концов.

Но была ли я готова снова увидеть Нэша с обнаженной грудью? Увидеть поближе ту самую V-линию, уходящую вниз к дорожке счастья?

Черта с два.

Мой бывший жених был в отличной форме, но даже он не выглядел так. Нэш был олицетворением мужественности. Сильный, настоящий… до нелепости сексуальный.

Так хорошо выглядеть — должно быть вне закона.

Коллин тоже усердно занимался спортом, только вот все его тело было гладко выбрито, ни одного волоска. И он обожал позировать перед зеркалом, играя мускулами. Совсем другой тип. К тому же, наша сексуальная жизнь в последние месяцы была… мягко говоря, убогой. Теперь все стало на свои места.

Какой аппетит мог быть у жениха к своей невесте, если он параллельно трахал ее подружку?

Вся картина вдруг сложилась в целое.

— Все в порядке? — спросил он с легкой усмешкой, облокотившись на косяк. Одна рука поднята, пресс на виду, на лице — дьявольская ухмылка.

Я резко подняла глаза, осознав, что уставилась на него.

— В порядке? Конечно, я в порядке. Почему я должна быть не в порядке? А ты в порядке? Это у тебя больной ребенок. А я — просто соседка, спокойно проводящая вечер дома. Все хорошо. Нет, все отлично.

Господи, останови меня.

Вот что со мной происходило, когда я нервничала. Я начинала нести ерунду. Это всегда раздражало Коллина. Он говорил, что из-за этого я выгляжу глупо и непрофессионально. Однажды я, по его словам, опозорила его на корпоративном ужине, и с тех пор он не уставал напоминать об этом каждый раз, когда мы выходили с его друзьями. Он всегда повторял одно и то же:

«Меньше — значит лучше. Если не знаешь, что сказать — лучше промолчи».

Может, мне тоже стоило придумать поговорку для него:

«Если не можешь держать штаны застегнутыми — не делай предложение своей девушке».

Нэш громко рассмеялся:

— Ну, теперь точно понятно, что с тобой все хорошо.

— Да. Я не собиралась болтать, — пробормотала я, опуская взгляд на свою одежду, внезапно осознав, что на мне даже нет лифчика. Я ведь не собиралась его видеть. Я просто хотела оставить все на крыльце и вернуться домой. Он что, стоял прямо за дверью, когда я постучала? Как он так быстро оказался там?

— По-моему, выглядишь ты прекрасно, — усмехнулся он.

— Ладно. Я пойду, — начала пятиться я. — С Катлером все хорошо?

— Все нормально. Он вырвал больше, чем я думал возможно. Но сейчас спит.

— Ну, если он проснется — у тебя есть все, что нужно.

Он смотрел на меня, взгляд скользил вниз по моему телу. Я чувствовала это почти физически. Это было слишком. Мне нужно было уходить. Я повернулась, и тут же оступилась. Все словно замедлилось.

Я попыталась удержать равновесие, но было уже поздно. Руки взметнулись в попытке смягчить падение, и я с грохотом рухнула прямо в его кусты, а потом перекатилась на лужайку.

В самой нелепой позе, какая только возможна.

Прежде чем я успела даже сесть, Нэш оказался рядом, схватил меня за плечи и расхохотался.

— Ты в порядке? — спросил он сквозь смех.

— Тебе это смешно?! — прошипела я.

— Ты только что растянулась на моих кустах и выкатилась на газон. Это немного смешно.

Я не успела ничего возразить, как он просунул одну руку под мои ноги, а вторую — под спину и без труда поднял меня на руки.

— Ты что творишь?! Немедленно поставь меня на землю! — закричала я.

— Тише. Разбудишь Катлера, — прошептал он и понес меня по ступеням, через крыльцо и прямо в дом. Он усадил меня на кухонную столешницу, наклонился вперед, опершись руками о камень по обе стороны от меня, и встретился со мной взглядом. — Ты принесла нам напитки. Меньшее, что я могу — это привести тебя в порядок.

— Нет. Меньшее, что ты мог бы — это не смеяться, а поинтересоваться, все ли со мной в порядке. — Я изо всех сил старалась не улыбнуться, потому что, будь честной, ситуация и правда была довольно забавной. Хоть я и не признаюсь.

— Ты не ушиблась? — спросил он, доставая из морозилки пакет замороженного горошка и протягивая мне, а потом подошел к раковине, намочил полотенце, отжал и вернулся ко мне, аккуратно протирая мои ноги.

— Все в порядке. Я не пострадала. И, на минуточку, я вообще-то врач. Сама о себе позабочусь, — попыталась я выхватить у него полотенце.

Боже, да он же сплошная гора мышц. Высокий, широкоплечий, руки — словно канаты, бедра — мощные. И только можно было представить, что скрывается под его спортивными штанами.

— Не сопротивляйся, женщина. Почему ты такая упрямая?

— Потому что едва тебя знаю, а ты только что повел себя как дикарь, схватил меня и втащил в дом. Я не какая-нибудь там бедная беспомощная девица!

Он, похоже, совсем не обиделся. Лишь снова одарил меня своей чертовски сексуальной улыбкой и вернулся к моей коленке.

— Здесь небольшой порез. Сейчас принесу пластырь.

Он направился к шкафчику у холодильника, и я больше не сопротивлялась. Видимо, он твердо намерен перевязать меня после моего позора. И, если честно, у меня не было сил спорить.

Я столько месяцев была в бешенстве. Уставшая от предательства, от шока, от гнева, который не находил выхода.

Он сорвал бумажку с пластыря и посмотрел мне в глаза:

— Значит, ты едва меня знаешь, да? Что именно хочешь узнать? Ты уже знаешь, что я — отец-одиночка, и я рассказывал тебе про мать Катлера. Спрашивай, что хочешь. Мы же соседи, и ты не должна чувствовать себя не в своей тарелке, заходя ко мне в дом. Ты же лечишь моего сына. Мы должны быть друзьями, правда?

— Не стоило мне так говорить. Это было грубо. Просто я не привыкла к тому, чтобы меня подхватывали на руки и таскали, — пожала я плечами.

Он сделал шаг вперед, приклеил пластырь на колено и оказался прямо между моих ног, снова выбивая меня из равновесия. Его лицо было так близко, что я не могла даже пошевелиться.

— А к чему ты привыкла, Эмерсон?

Отличный вопрос. К чему