Ее мятежник - Аманда Маккини

запястья. Я поморщился, увидев красные полосы, которые оставил на её коже. Она смотрела на меня снизу вверх с чистой, неприкрытой ненавистью в глазах. София знала, что проиграла, но продолжала бросать вызов.

Оглядываясь назад, понимаю, что именно в этот момент я влюбился в Софию Бэнкс.

Я наблюдал, как её эмоции метались от одной крайности к другой за считанные секунды. Без предупреждения её упрямое выражение смягчилось, подбородок задрожал. Она закрыла лицо руками и начала тихо всхлипывать.

По опыту я знал — это адреналиновый срыв.

Из-за меня. Из-за того, что я её напугал.

Чёрт возьми.

Также по опыту я знал, что хуже всего справляюсь с сильными эмоциями. Многие бывшие партнёрши недвусмысленно давали это понять. Женщины всегда вызывали у меня лёгкую неловкость, но плачущая женщина была совершенно невыносима.

В их присутствии я чувствовал себя ребёнком, который знает, что должен сделать (утешить), но понятия не имеет как. Что-то в женских слезах превращало меня в Усэйна Болта — я бежал прочь, не в силах справиться с такими изменчивыми понятиями, как чувства.

Внутри всё переворачивалось, пока я смотрел на неё сверху вниз. София была не первой женщиной, которую я напугал, но первой, кто заставил меня отчаянно захотеть вытереть эти слёзы.

— Я не причиню тебе вреда, — тихо сказал я.

— Ты только что причинил.

— Я… я…

Прости? Какого чёрта, Джастин? Ты собираешься извиняться перед целью?

Нет.

Вместо того чтобы преподнести свои яйца на блюдечке, я опустился на колени и протянул руку. — Я дотронусь до тебя, чтобы помочь встать. Ясно?

Она отмахнулась от меня, обозвав словами, которые я не слышал со времён старшей школы. Пришлось воздержаться от помощи, пока она, пошатываясь, поднималась сама.

Но вместо того чтобы снова бежать, София расправила плечи, вздёрнула подбородок и посмотрела мне прямо в лицо, по щекам текли чёрные следы от туши. Нос был красным, щёки пылали. Меня с невероятной силой потянуло поднять её и заключить в объятия.

— Как ты меня нашёл? — потребовала она.

— Вчера вечером я проследил за тобой до дома, — солгал я отчасти. — И хватит пялиться на мой шрам.

Она моргнула, отвела взгляд, затем снова посмотрела мне в глаза. — Ты проследил за мной?

— Да.

У неё отвисла челюсть. Её смутило, что она не заметила слежки. В тот момент мне хотелось задать кучу вопросов, но я напомнил себе — важен только один.

— Ты на него работаешь? — спросила она.

Я нахмурился. — На кого?

Она закатила глаза. — Ладно. Ты из ФБР?

— Нет.

— Ты лжёшь.

— Каждый день своей жизни.

— Покажи удостоверение.

— В прошлый раз, когда ты попросила, мои яйца оказались в глотке.

— Я больше не буду бить тебя.

Смотря на неё как на ядовитую змею, я отступил на шаг и достал водительские права, хотя знал — она достаточно умна, чтобы понять, что их, как и ещё с полдюжины других в моей сумке, потайной комнате, банковской ячейке и офисе Астора, легко подделать.

Не впечатлившись, София фыркнула и скрестила руки.

— Задавай свой вопрос и уходи.

— Где Кузьма Петров?

Она стиснула зубы. — Ты на него работаешь?

— Ты бы знала, если бы это было так, верно?

— Что это значит?

Я глубоко вздохнул, взглянул на часы. — Мисс Бэнкс, мне плевать, что вы информатор «Чёрной ячейки». Всё, что мне нужно…

— Что? — Она уставилась на меня, затем покачала головой, будто не веря. — Мне нужно уходить.

Она рванула мимо, но я схватил её за руку.

— Не отпущу, пока не скажешь, где Кузьма.

— Я не знаю — отпусти! Мне нужно идти.

— Почему ты убегаешь?

— Потому что если ты нашёл меня, то и они смогут. И если ты задаёшь вопросы о Ячейке, поверь, они знают. — Она заволновалась ещё сильнее, запаниковала. — Тебе нужно убираться отсюда. Он убьёт тебя. Он убьёт меня. Он убьёт нас обоих.

— Сними маску. Хватит врать и просто скажи, где он.

— Я не знаю!

— Чушь.

София вырвалась, теперь уже злясь. — Я не знаю, ясно? Ты зря тратишь время.

— Ты начинаешь реально меня бесить. — Я притянул её к себе так, что наши лица оказались в сантиметрах друг от друга.

Она затаила дыхание, губы приоткрылись. — Ты не выйдешь отсюда, пока не дам тебе информацию?

— Я не знаю, где Кузьма, — прошипела она прямо мне в лицо. — Можешь пытать до смерти — я не против. По крайней мере, мне не придётся больше бегать от…

Она вдруг посмотрела куда-то мимо меня. Кровь отхлынула от её лица.

Я оглянулся через плечо.

Вдалеке, между деревьями, мелькнула пара фар.

— Они следили за тобой, — прошептала она.

— Кто?

— Отпусти меня! — Она вырвалась и начала лихорадочно хватать разбросанные вещи. — Они здесь. Боже, они здесь. Они следили за тобой.

— Кто?

— Люди Кузьмы.

— Не может быть, чтобы кто-то следил за мной. Если кто-то из «Ячейки» здесь, то только потому, что следил за тобой задолго до меня.

Я знал, что это чушь. Скорее всего, за мной действительно могли следить. Я не следил за тем, кто следит за мной. Чёрт, я даже не подумал, что это может понадобиться.

— Стой, — сказал я, хватая пистолет на бедре. — Хватит метаться.

София резко обернулась, и книга выпала у неё из рук. — Почему я должна тебе доверять?

— Похоже, я сейчас твой единственный вариант, милая.

На мгновение она замерла, и эти слова, кажется, нашли в ней отклик.

Заставь её почувствовать себя в безопасности.

— Я выйду и встречу того, кто там. Спрячься за диваном и не вылезай, пока я не вернусь. Поняла? — Я схватил биту, которой она пыталась меня обезглавить. — Вот. Если кто-то попробует забраться в окно сзади — не сомневайся.

София кивнула, её глаза были полны страха.

— С тобой всё будет в порядке. Просто лежи.

Убедившись, что она скрылась из виду, я вышел на крыльцо. Снегопад усилился, заволакивая всё белой пеленой. Началась вторая волна бури, о которой предупреждал Лео.

Таинственная машина остановилась в конце подъездной аллеи. Прошло десять секунд, двадцать, а потом…

Пули просвистели у меня над ухом, впиваясь в стену дома.

— Ложись! — крикнул я, падая в снег.

Вокруг посыпались осколки дерева и стекла, обстрел не прекращался.

Я услышал два разных эха выстрелов. Одно — спереди, другое — сзади. Машина внизу была отвлекающим манёвром.

Я оттолкнулся от земли и, сжимая пистолет, заковылял за угол дома, ботинки скользили и проваливались в снег.

Хлоп, хлоп, хлоп. Окна надо мной разлетелись вдребезги. Осколки впились в волосы и вонзились в затылок.

— Пригнись! — снова и снова кричал я в разбитые окна.